Пожилые зрители в основном молчали, со смешанными эмоциями наблюдая за парадом. Кое-кто сердито поносил это представление, считая его насмешкой над героями восстания, сопротивлявшимися тирании Ксаны как до, так и после объединения.
Но их голоса быстро потонули в восторженном гуле молодежи. Представители нового поколения почти поголовно были восхищены парадом. Они радостно голосили, ахали, хлопали в ладоши и оживленно обсуждали явившиеся им невиданные чудеса.
Одуванчик нахмурила лоб.
– Мапидэрэ ведь был деспотом? – спросил Кинри.
По крайней мере эту точку зрения разделяли не только придворные учителя, но и большинство жителей Дара. И сейчас юношу смущало, что многие зрители радуются и улюлюкают, а кто-то даже кричит: «Да здравствует Тифан Хуто!» Похоже было, что все эти люди участвуют в некоем фарсе, пародии.
– Тифан оказался умнее, чем я думала, – тихо ответила Одуванчик и спустилась со спины Кинри. – Я не сомневалась, что этот тип пойдет на все, чтобы поразить зрителей богатством и силой, но никак не рассчитывала, что он додумается вдохнуть новую жизнь в старую историю.
– О чем ты говоришь?
– Прислушайся к пению. Тифан изменил слова.
– Он поменял Ксану на Дара… – пробормотал Кинри. – Но песня все равно восхваляет тирана.
– Император Мапидэрэ всегда был противоречивой фигурой, – вмешался Види, подслушавший их разговор. – Знаете, как возник Дом Одуванчика? Все началось с группы мятежников, выступивших против тирании Ксаны в отношении государств Тиро. Но после успеха восстания мятежники решили не возвращать власть Тиро, как того хотел Гегемон. Император Рагин, по сути, воссоздал империю Ксаны под другим именем, с той лишь разницей, что при нем было меньше жестокости и больше порядка.
– Он поступил так, чтобы избежать дальнейшей вражды между государствами Тиро, а также потому, что верил, что сможет сохранить положительные черты империи Мапидэрэ, избегая при этом отрицательных, – как бы оправдываясь, парировала Одуванчик.
– Конечно, – не стал спорить Види. – Я не утверждаю, что император Рагин был не прав. Просто отмечаю, что Дом Одуванчика не полностью искоренил наследие Мапидэрэ, на чем теперь и решил сыграть Тифан.
– Но как столько народу может радоваться параду, списанному с шествия в честь тирана?
– Людям свойственно романтизировать события прошлого, в которых они сами не принимали участия. Им кажется, что раньше было лучше, чем сейчас, – ответил Види. – Во времена Мапидэрэ Дара был единым и сильным. Что тут говорить, когда этот император мог послать экспедицию на поиски легендарных бессмертных за Стеной Бурь? Теперь же два острова захвачены варварами-льуку, а Джиа сохраняет мир только благодаря регулярной уплате дани…
– А ветераны войн, особенно войны с льуку, забыты, – вставил подошедший Мота.
Кинри внимательно выслушал эти объяснения. Мапидэрэ и те ужасы, что он обрушил на льуку руками адмирала Криты, были ядром героических легенд о пэкьу Тенрьо.
– Верно, – кивнул Види. – Регент Джиа с пренебрежением относится к военным учреждениям и военной мощи. Сравнивая силу Мапидэрэ и слабость нынешней императрицы, народ, безусловно, будет тосковать по былым временам и всему, что с ними связано, – особенно те, кто тогда еще не родился или был малым ребенком. Тифан умело играет на этом, потакая желанию народа видеть сильный Дара.
Как бы в ответ на это его объяснение следом за троном-пагодой Тифана Хуто появилась еще одна платформа. На ней за искусственным забором стояла на коленях группа скованных мужчин, играющих роль военнопленных. На них были меха и шкуры, а вокруг лежали груды топоров, копий и костяных палиц – военные трофеи.
– Великий Дара! – кричали в толпе. – Да здравствуют аноджити! Спасем Дасу и Руи!
Кинри отвел взгляд, не в силах наблюдать за этой насмешкой над поражением его народа. Руки юноши невольно сжались в кулаки. «Тенрьо сражался, чтобы освободить льуку от тирана, и прибыл в Дара, чтобы и вас тоже спасти от тирании!» – хотелось выкрикнуть ему. Однако он не издал ни звука. Внутри у Кинри бушевали гнев и ненависть, однако наряду с этим его одолевали сомнения и опасения быть непонятым.
Но тут он присмотрелся к платформе с «пленными». Его внимание привлекло оружие…
– Да оно же настоящее! – вырвалось у Кинри.
– Про что ты говоришь? – повернулась к нему Одуванчик.
Кинри взял паузу, чтобы собраться с мыслями.
– Костяные палицы и топоры… похоже, они подлинные. Я видел много оружия в… Неосвобожденном Дара и знаю, что у каждого клана льуку оружие выглядит по-разному. Это костяное оружие – не театральный реквизит, оно настоящее.
– Может, все-таки бутафорское, – усомнился Види, – просто качественно изготовленное?
