В начале шестого вечера, двадцать третьего декабря, я свернул с Уилсон-Милс-роуд на Холлоу-драйв. Призрачный декабрьский закат касался моего лица – холодного и застывшего – и соскальзывал вниз, за горловину свитера, ни за что не зацепившись.
Был сочельник, и за большим обеденным столом в Ньюарке собралась вся семья: мама, я, мой младший брат Закари и его девушка, Блейк.
– Надо вознести молитву перед едой, – сказала мама.
Мы взялись за руки. Блейк сжала мою правую ладонь. Рука Дианы была прохладной. Она выглядела моложе своих пятидесяти восьми, пшеничные волосы без намека на седину. За эти годы мама встречалась с несколькими типами, но ни один из них так и не стал мне отчимом. Думаю, после отца с нее было довольно.
Диана всегда поощряла мой интерес к живописи, водила меня по художественным музеям и предлагала зарисовать увиденное. Одно из ярких воспоминаний: мы в парке, Зак спит в коляске, а я не выпускаю из рук карандаш и альбом для эскизов. Я рано начал работать, чтобы финансово помогать ей.
– Дорогой Господь, – начал Зак, закрыв глаза, – благодарим Тебя за еду на этом столе, за то, что мы живы, здоровы и в безопасности. Просим уберечь наши сердца от искушения и греха. Во имя Иисуса Христа из Назарета, благодарим Тебя. Аминь.
– Аминь!
Зазвякали столовые приборы. Дом был погружен в тишину, пушистая ель мигала разноцветными огоньками.
– Закари, это было очень мило.
– Спасибо, ма. Я открыл в себе талант возносителя молитв благодаря моему потерянному и вновь обретенному брату. Чувствую себя благословленным, ведь наконец могу сжать его в объятиях. – Брат проникновенно уставился на меня. – Мы так тебя любим!
Я хмыкнул, вспомнив, как Диана угрозами и увещеваниями (в основном угрозами) пыталась удержать нас с Заком за столом, а мы стремились как можно быстрее пропихнуть в глотку все, что лежало в тарелке, и вернуться к куда более увлекательным занятиям.
– Дэнни, что с твоим лицом? – спросила мама.
У меня были подбиты оба глаза, мое сходство с Фестером Аддамсом лишь подчеркивала черная одежда, скрадывающая худобу и остальные синяки.
– Не будем омрачать ужин болтовней обо мне.
– Неужели Утвиллер наконец навалял тебе? – Закари с тихим хлопком вытащил пробку из бутылки вина.
– Зак, ты два месяца провел в…
– Вот именно, ма! Так почему никто не разделяет моей радости? – Брат покрутил вино в бокале. – Кстати, Дэнни, рекомендую. Конечно, это не курорт, однако там очень мило, как в пекле. Правда, я б и ломаного гроша не поставил на то, что ты продержишься там дольше двадцати четырех часов.
Я глянул на Блейк. Мы встретились взглядами. Неделю назад она подписала контракт с известным домом мод, став официальным лицом марки на грядущий сезон. С Заком они познакомились на какой-то тусовке. Брат работал в одном популярном клоповнике, где тусили знаменитости, а вышибалы напоминали разозленных ротвейлеров. Когда надо, Зак мог быть до чертей обаятельным. Он был на дюйм выше меня, не такой широкий в плечах, а волосы всегда стриг по-армейски коротко. В его чертах было больше от матери, чем от отца. Смазливая саркастическая морда, которую многие находили привлекательной. Я неоднократно бил его по этой морде.
Он впервые привел девушку в родительский дом. Впрочем, я сомневался, что, встретив Блейк, Закари Лоренс Митчелл перестанет приударять за девчонками. Хотя, признаю, я всегда думал о нем хуже, чем он заслуживал.
Брат перегнулся через стол с бутылкой вина. Я отодвинул бокал.
– Уверен, старик?
– Уверен.
– Завязать с выпивкой в разгар праздников? Ну-ну.
Диана смотрела на меня, ее глаза умоляли: «Дэниел, ни слова, черт бы тебя побрал». Думаю, мама никогда не осознавала масштабов, которые приняли наши с Заком пристрастия – разные, как и мы.
Последний раз мы с братом виделись в августе. Закари был настолько обдолбан, что не мог говорить, лишь издавал какие-то тихие беспомощные звуки горлом. Я грозился застрелить его, если он немедленно не заткнется. А он рванул рубашку на груди, пуговицы застучали по полу, и, клокоча, точно индюк, показал, куда стрелять. Я не выдерживаю, ору что-то вроде «ну все, ты труп, твою мать» и бросаюсь за ружьем. Каждую нашу встречу происходило одно и то же. Старая добрая традиция мужчин семейства Митчелл. Если бы не Утвиллер, не знаю, чем бы все кончилось. Через месяц брат угодил в реабилитационный центр.
Диана положила мне брюссельской капусты.
– Почему ты приехал без Вивиан?
Скрипнув зубами, я отодвинул капусту на край тарелки.
– Она часть нашей семьи, – упорствовала мама. – Где она?
– Вернулась в Кливленд.
– Ты должен позвонить ей.
– Прошло три месяца. – Зак полил мясо клюквенным соусом. У меня забегали мурашки по спине, и я прогнал вставшее перед глазами лицо Майка. – Такая малышка, как Виви, давно нашла себе кого-то.
– Закари, – предупредил я.
– Если бы у вас был ребенок…
– Вместо ребенка у них непреодолимые разногласия. – Брат вновь подхватил бокал. – Уверен, именно это будет указано в бумажке о разводе. Ужасный итог!
