Я поймал себя на мысли, что как будто смотрю по «ящику» документалку о себе. Знаете, такие, где рассказывают о человеке, который наделал кучу ошибок в жизни и теперь пытается все исправить. «Как я надрался в баре, сел за руль, сбил парня, оказавшегося наемным убийцей, уехал с места аварии – и что из этого вышло. История Дэнни». В моей документалке полно склеек с комментариями моих знакомых, моего арт-агента, Вилли, Софии, Вивиан, ее отца, ее друзей, считающих меня маньяком и отморозком. А также надписей на экране под функциональную музыку. «На данный момент Дэнни четыре дня как не прикасался к бухлу». «Мать и брат Дэнни сдержанно обрадовались встрече с ним на сочельник». «Жена Дэнни ушла от него». «Пес Дэнни закопан на заднем дворе его дома». Далее идут общие планы Ведьминого дома, леса и меня на матрасе на земляном полу, с равнодушной скукой в блеклых глазах: «Этот парень споткнулся несколько раз, а потом было поздно». Вот и все, ребята!
– Дэн, я была на твоей выставке в октябре, – прервав затянувшуюся паузу, бодрым голосом сказала Блейк.
Вивиан тоже отлично держалась, когда я впервые привел ее сюда: сидела на том же месте, на котором сейчас сидела Блейк, я весь вечер не отводил от нее глаз, а на обратном пути мы занялись любовью в машине.
– Откровенно говоря, я под большим впечатлением, – добавила Блейк. – Зак много рассказывал о тебе.
Я посмотрел на брата. Он пожал плечами и ухмыльнулся. Господи, в какой момент мы стали такими?
– В самом деле? Закари никогда не отзывался обо мне излишне благожелательно.
– Слышал, ты закорешился с Кори Тейлором[11].
– Он был на открытии «Пустых комнат».
– Дэнни, – брат проникновенно заглянул мне в глаза, – так и знай: твоя маска ощутимо страшнее.
Мама с Блейк остались убирать со стола, а мы с Заком вышли на заднюю веранду. Синие сумерки сменились темнотой. Время от времени брат поглядывал на свой мобильник, на экране которого высвечивались бесконечные эмодзи с сердечками, отпечатками накрашенных губ, рокерскими «козами». Он всегда легко заводил друзей.
– Сегодня ты невероятно терпелив. – Закари с опаской вгляделся в мое лицо. – Что случилось? Ты узнал, что смертельно болен? Или принял Иисуса Христа как своего Спасителя? Впрочем, во всем черном, с длинными патлами ты больше похож на жреца Церкви Сатаны, который держит в подвале мертвых змей для ритуалов.
– У меня выдался трудный месяц.
– Ты трезв.
– Трудный не поэтому. – Подумав, я добавил: – Не только поэтому.
Некоторое время мы молчали.
– Знаешь, – тихо произнес брат, – был там один тип, с которым мы беседовали трижды в неделю… Как-то он сказал, что иногда насилие – единственная ситуация, когда ребенок мог ощущать любовь к себе, и что потом бывает трудно встроить этот секрет во взрослую жизнь.
Мы вновь замолчали.
– Зак, пойми меня правильно, я не каждый день рассуждаю на такие темы… Когда мы повздорили с тобой в последний раз… Я бы никогда…
– Брось, старик. Все в порядке. Я тоже обошелся с тобой не слишком любезно. Дэниел?
– Да? – отозвался я. – Что, Закари?
– Помнишь, в 99-м вы с Джеймсом взяли меня на концерт Mötley Crüe?
Мемориал Холл, Дейтон, Огайо, двадцать седьмое февраля, Заку одиннадцать. Он упал нам с Джеймсом на хвост, потом месяц был моей сучкой: приносил мне завтрак в постель, поднимал мои мокрые полотенца, стирал мои вещи.
– Ты не дал мне хлебнуть пивка и сам в тот вечер не пил. Сто миль туда, сто обратно. Иначе бы мама тебя четвертовала.
– Просто на тот момент она еще не потеряла надежду вырастить из тебя человека.
– Конечно, мне было далеко до твоего бунтарского поведения, но, видит бог, я старался. Помнишь, как я угнал ее машину?
– Я угонял ее миллион раз.
Брат смотрел перед собой, в мыслях он был далеко.
– Я все помню… Тогда я был моложе, чем мне, наверное, следовало быть, но каждый миг в тот вечер приводил меня в восторг. Первой они исполнили «Доктор Филгуд». – Он чиркнул колесиком зажигалки, его лицо озарилось оранжевым светом. – Дэн, я уволился. Трудно поддерживать тот же ритм, когда ты чистый. Сам знаешь, дело не в алкоголе; он не был моей первой любовью. – Два огонька танцевало в его широко раскрытых глазах. – Порой мне кажется, что вся моя жизнь – охота, и я в ней – добровольная жертва.
– Что у вас с Блейк? Сдается мне, вы довольно близки.
Закари моргнул, достал из пачки сигарету, прикурил и на выдохе ответил:
– О, если бы ты только знал!
Я ухмыльнулся:
– Избавь меня от подробностей.
– Я просто хотел сказать, что когда она впервые улыбнулась мне, я чуть не свалился ей под ноги. Надеюсь, она не бросит меня после сегодняшнего.
– Она нашла с мамой общий язык.
– Блейк – хорошая девочка и никогда не водилась с такими типами, как мы.
– Как и Вивиан.
Зак передал мне сигарету. Пожав плечами, я затянулся и хрипло произнес:
– Я бы не смог влюбиться в самого себя.
Брат похлопал меня по спине.
