С этими словами он исчез, а я принялась утирать слезы. Он прав, я должна быть сильной. Никакой Табрис или его мать не смогут теперь испортить мне настроения! Я поддалась эмоциям и сделала ошибку. Какая же я глупая. Нужно стать сдержаннее. Хорошо, что Альфинур пришел мне на помощь. Что бы случилось, если бы он не подоспел. Вспомнив о своем поваре, я немного успокоилась. Обязательно отблагодарю его! А пока мне нужно взять себя в руки. Впереди у меня работа, еще один обязательный брак, в котором мужа вновь выберу не я, и дела в моем замке. А я раскисаю только от того, что влюбленность прошлого дала о себе знать. Не только время затянет этот рубец, я сама должна ускорить этот процесс. Неужели, Табрис сделал это намеренно? Все, больше я не хочу думать о нем. Надеюсь, ему воздастся по заслугам.
Я вытянула вперед ноги. Новая обувь сильно натерла мне стопы, но я не в том статусе, чтобы разуваться прямо здесь. Впрочем, Альфинур привел меня в сад, а сейчас здесь никого нет. Так что…
Как только я наклонилась, позади послышались шаги, и я вновь выпрямилась. Повар нес на подносе закуски, сладости из цветов и чай. Он даже представить себе не может, как сильно я ему благодарна!
— Вот, надеюсь, что это поднимет вам настроение!
Я улыбнулась и похлопала в ладоши.
— Вижу, вы уже взбодрились! Госпожа, вы молодец!
— Все благодаря тебе, я даже не знаю, как тебя отблагодарить…
— Мне достаточно того, что вы улыбаетесь.
Ну вот, я снова покраснела. Мне так тепло рядом с ним. Честно признать, я бы хотела думать, что это больше, чем признательность, но теперь так страшно допустить одну и ту же ошибку. Вдруг, он такой же, как Табрис? Вдруг, за этой маской красоты и доброты скрывается та же алчная душа? Как же мне научиться распознавать в людях фальшь…
— У вас кожа на ноге покраснела…Неудобная обувь?
— Да, натерла, жду не дождусь, чтобы их снять.
— Так разуйтесь, здесь же никого нет… — он встал с лавки и сел передо мной, аккуратно поднимая одну мою ногу. — Давайте я помогу. У вас и платье, думаю, неудобное…
Это, безусловно, немного смущало. Альфинур снял сначала одну сандалию, а затем, когда поднял вторую ногу, вырез, шедший от бедра, раскрылся, оголив его. Покраснев, я повернула голову, смотря на фарфоровую чашку на подносе.
Его руки были очень теплыми, и мне было так приятна эта забота, что я не сразу поняла, что он уже как минуту просто держит босую ногу в своих руках, смотря на нее своими красивыми глазами. Когда же он коснулся губами моей щиколотки, я ойкнула, щеки буквально горели огнем. Я даже не знала, как себя вести. Опять. Он мой слуга, и я думать не думала о нем, как о…Но сейчас, когда тело сводит истомой от одного его поцелуя, я не хочу убирать ногу, не хочу, чтобы это тепло исчезало. Как же стыдно…
Он поцеловал вновь. И вновь, на этот раз немного выше. Затем коснулся губами голени, колена, бедра, внутренней стороны бедра…Этот поцелуй настолько показался мне горячим, что я зажмурилась и вжала голову плечи. Сегодня слишком многое произошло, я просто не успеваю правильно все оценить.
— Простите меня, — должно быть, Альфинур увидел мое потерянное выражение, а потому вскочил на ноги и поклонился. — Я…Прошу великодушно простить меня…
Он покраснел и с этими словами быстро удалился, оставив меня босую и смущенную на лавке с остывшим чаем.
— Ты…Точно уверена? — я села на краешек кровати, прижимая к себе мягкую подушку. Вечер плавно сменялся ночью, и сегодня я, вопреки своему статусу, вновь собиралась спать одна, так как звать Валефора в свои покои не было желания. Особенно после услышанного.
— Да. Простите, что говорю вам об этом перед сном, но, я думаю, вы обязаны это знать, — Айе аккуратно убрала чашки на поднос и подала мне белые салфетки. В последнее время мы стали с ней очень близки. Я узнала о её прошлом и прошлом её брата, которого я не видела с тех самых пор, как состоялся визит кланов. На их долю перепало много испытаний, и судьба продолжала проверять их на прочность по сей день. Айе рассказала мне о своем возлюбленном, коим оказался один из моих братьев, и честно призналась в том, что слишком смущается в его присутствии и не может вымолвить ни слова. Осознавала она и то, что любовь эта безответная и в некотором роде тщетная, ведь не в её статусе брать себе в мужья сына императрицы.
— Спокойной ночи, госпожа, — она искренне улыбнулась, и я поступила также в ответ.
Как только дверь закрылась, я обернулась. Цейхан, что все это время готовила мне кровать ко сну, хмурилась. Хлопала по подушкам с такой силой, что я даже отсела подальше.
— Госпожа, вы ведь понимаете, к чему это может привести? — в её голосе явно сквозило недовольство.
— Цейхан, то, что к Валефору приходила незамужняя девушка, еще ничего не означает. Айе сказала, что просто видела, как они разговаривали в его кабинете, — если быть честной, то эта новость меня огорошила. И пока я не понимала, какого характера был этот шок. Передо мной был лишь факт того, что Валефор, не предупредив никого, принял гостью. Красивую гостью…
