В голове внезапно промелькнули кадры, на которых крохотная девчурка с кудрявыми светлыми волосиками засыпает, уютно устроившись на моей груди. Откуда этот ребенок взялся в моем подсознании, я совершено не понимал. Да и не откуда ему было взяться в моей почерневшей от мести, похоти и жестокости душе. Не имея полноценной семьи в далеком детстве, я не строил иллюзий на счёт семьи и сейчас.
Списав подобный бред на усталость, я прикрыл глаза, как вдруг раздался тихий голос:
— Можно мне кое-что спросить?
Ее обеспокоенность Штером в этот ночной час умиляла, но в то же время я прекрасно осознавал, что ее побег и кома брата теперь всегда будут преследовать нас. Я смог бы понять, если бы мышонок бежала от полиции, которые могли предъявить ей обвинения за покушение. Но она так отчаянно пыталась скрыться именно от меня. Этого я не пойму никогда. О каком доверии и верности вообще может идти речь?! Я не хотел, чтобы она видела во мне волка, которого кормят, гладят и ублажают, только для усыпления бдительности.
Ночной разговор, бессонница и стресс последних дней дали о себе знать в самой неприятной форме. Стоило поутру открыть глаза, как мир вокруг качнулся в сторону, словно я была в открытом океане. Обычный утренний свет сейчас казался таким ослепительно ярким, что немедленно вызвал резкую боль в висках.
Прикрыв веки постаралась расслабить тело, но стало только хуже. Если раньше кружились и покачивались видимые объекты, то теперь кружился мир воображаемый. Чувство тошноты расползалось по телу, как будто бы я только слезла с карусели. Певернулась на бок, и уткнувшись лицом в рядом лежащую подушку, постаралась отвлечься от давящей боли. В висках продолжало пульсировать, но теперь хотя бы яркий свет так не резал глаза. Подушка укрывала голову от света, а проходная наволочка приятно касалась лба.
В болезненной агонии я не заметила, как щелкнул замок, и в комнате возник еще один человек.
— Эй, с тобой все в порядке?
Тревожный и настроенный голос звучал откуда-то издалека, но сил на то, чтобы хоть как-то отреагировать не было абсолютно, как и желания. Боясь, лишний раз пошевелиться, чтобы не спровоцировать ту адскую боль, я сейчас мечтала сейчас лишь о том, чтобы отключиться и не мучиться. Тело будто бы превратилось в вату, и с каждой минутой я ощущала собственный вес все меньше и меньше. Я словно растворялась…Таяла как свеча.
— Арина? — теплое касание плеча заставило вынырнуть из тумана.
— Хэдер, — не узнавая своего охрипшего голоса, произнесла я спасительное имя. — Мне плохо…
— Где болит? Блять, ты вся холодная, — мужчина аккуратно провел по всей длине руки, заключая кисть в горячий плен.
Впервые за все время, что я его знала, он говорил так испуганно и потерянно.
— Голова…,- попыталась шевельнуться, но новый приступ боли скрутил все тело.
— Тише-тише, сейчас станет легче. Потерпи совсем чуть-чуть, — горячая ладонь легла на голову, закрывая лоб и глаза.
Я буквально всем сознанием устремились в то место, где наша кожа соприкасалась. Было что-то успокаивающее в касании близкого, родного человека. Будто прикасаясь к тебе, он на невербальном уровне дает почувствовать близость и защиту.
— Срочно приезжай. Нужна помощь.
В тот момент меня не волновало ничего, кроме его присутствия и заботы.
— ….парни тебя встретят.
Краем ускользающего сознания я слышала, как Хэдер просил кого-то принести аптечку, а после бережно и осторожно надел мне что-то на руку.
-У тебя давление очень низкое, — тихий, бархатный голос обратился ко мне. — Маленькая моя, надо выпить таблетку.
Но как только я представила, что придется запивать лекарство, дурнота вновь сжала меня в своих цепких лапах.
— Нет, — найдя в себе силы на возражение, я уткнулась лицом глубже в подушку.
И хоть объективно я понимала, что лекарство облегчит мои страдания, но еда и вода не вызывали сейчас ничего кроме приступов тошноты. Отлежаться казалось вполне здравой идей. Однако Хэдер думал иначе. Неприятное жжение, на короткое время возникшее в руке, заставило, простонав, поморщиться. Оставив легкий поцелуй в месте укола, мужчина, заботливо обняв, устроился рядом.
— Тш, это должно помочь.
Мягкие, нежные, монотонные поглаживания по капельке забирали боль и расслабляли. Чувствуя себя в абсолютной безопасности, я полностью отпустила сознание и задремала. Уж не знаю, что было причиной моего сна: инъекция или Хэдер, но очнувшись от тихой беседы, я более не ощущала головокружения. Пульсация в висках чувствовалась гораздо меньше и была слабее.
— Как ваше самочувствие, Арина?
С опаской приоткрыла глаза, боясь вновь испытать те адские боли. Рядом с кроватью, увитая прозрачными проводками стояла стойка для капельниц. Ослабшим взглядом прошлась по-одному из проводов, воткнутых в вену. Да уж, угораздило меня… Ненадолго прикрыв глаза, постаралась собрать бессвязные мысли во что-то целостное.
— Лучше, — мой голос звучал вяло и тихо.
