Он не верил в то, что Ян был шлюхой императора, по крайней мере, добровольно, но его запах, и правда, изменился, не то что став другим, но и не истинно Яна, будто на него какой-то другой альфа наложил свой отпечаток. Да, дельты не обладают запахом, не метят своих партнеров, не привязываются к ним чувствами, но все же связи между Рассенами могут скрепляться магически на период вынашивания потомства, что казалось Вилару вообще бредом. А ещё их метка… он чувствовал пульсацию на своем запястье, которая подтверждала, что омега до сих пор принадлежит только ему, сердце твердило, что их чувства взаимны, живы и только и ждут, когда кто-то из них сделает шаг навстречу, но Ян не сделал, хотя в какой-то миг альфе показалось, что омега готов его сделать, а он сам… он сам был слишком шокирован, чтобы видеть перед собой ещё что-то кроме ледяных в своем цвете и своем взгляде глаз. Сколько домыслов, сколько мыслей, сколько неизвестности, от которых кружилась голова, и Дэон старался не поддаваться эмоциям, но все же… все же, как мужчина и альфа, он был задет.
Почему-то у него не было сомнений по поводу того, что Яна и Рхетта связывали не только тренировки, а и постель, ведь изменился же его запах, но лег ли омега под императора добровольно или же потому, что его вынудили, обстоятельства, угрозы, страх – не столь важно, Дэон так и не мог понять. К тому же, аловолосый дельта мастерски склонил его к этой мысли, казалось бы, оказывая, как он говорил «моему мальчику», невинные знаки внимания, а Ян… он вел себя так, будто эти прикосновения были ему не в новинку, но и приятны ему не были. Значит, все-таки вынудили, если, вновь-таки, не думать о том, что на Яне был мундир полководца, который мог ему достаться ещё задолго до их знакомства. Это был какой-то замкнутый круг из мыслей, в котором одна порождала другую, а та же возвращала к первой, но все же Дэону было понятно одно: этот Ян, который вернулся из Тул, не тот Ян, которого он привез в Аламут два месяца назад, а вот что послужило причиной столь радикальных изменений ему нужно выяснить, во что бы то ни стало.
- Дэон, - Арт, понимая, что альфа сейчас не в самом лучшем расположении духа, все же обратился к аль-ди, стараясь не думать о том, что, на миг столкнувшись взглядами с юным мольфаром, по его телу пришла неприятная магическая дрожь, - как бы там ни было, но мы должны поставить в известность аль-шей.
- Аль-шей уже известили, - раздался суровый громогласный голос правителя, после чего в зал для совещаний быстрым шагом вошел Реордэн Вилар, - и теперь я хочу от вас услышать о том, что произошло в Тул, и кто заблокировал мое ментальное заклинание, - как только владыка ступил на каменный пол зала, двери за ним с легким стуком закрылись, а воины снова почувствовали тонкую вибрацию ментальной магии альфы. Аль-шей, даже не обратив внимания на то, что его законное место занято сыном, присел на свободный стул и, обведя всю троицу пристальным взглядом, нахмурился, ожидая.
- Все дело в том, аль-шей, - подняв голову, бесцветно, но четко выговаривая каждое слово, начал Дэон, - что мольфар Ян Риверс, похоже, сообщник императора Тул.
Его комнаты в восточном крыле крепости за этот месяц совершенно не изменились, но вновь-таки после пребывания во дворце императора казались мрачными, холодными и безвкусными, чужими, будто и не его это комнаты вовсе, а гостиничные, в которых до него побывала масса народу, оставив после себя столь неприятный отпечаток магии. Да, Ян понимал, что это последствия сражения с желтоглазыми демонами, хотя, похоже, некоторые комнаты отремонтировали после того, как в них кто-то выплеснул много магии, и омега даже догадывался кто именно. Он старался не смотреть на пол, который был услан тонким ковром, прекрасно помня то место, на которое медленно осел его пронзенный мечом друг, Ноэль, и, судя по остаткам магии, в ярость здесь впал именно Арт, очевидно, узрев тело своего супруга. Но, как бы больно ни было Яну, он не имел права не эмоции и чисто человеческое сострадание, во-первых, потому, что ему требовался здравый рассудок ввиду того, что он запланировал, а, во-вторых, он отказывался хоронить друга до тех пор, пока не увидит его останки, да и внешнее спокойствие Арт вселяло надежду.
