- Скорее всего, в моем доме тебе не пригодятся такие способности, - уже в который раз, не понимая и удивляясь, Ян обернулся, чтобы встретиться с задорным и азартным взглядом мужчины, который забавно потряхивал рукой, пытаясь сжать пальцы, которые до сих пор сводило судорогой, - но, думаю, домашнее хозяйство будет тебе по силам.
- Я не понимаю, - он все ещё был готов в любую минуту покинуть этот шалман и этого странного мужчину, но что-то вынудило его задержаться, даже невзирая на то, что это могла быть ловушка. – Вы не удивлены, более того, предлагает помощь незнакомцу, который может поставить вашу семью под удар. Вы, Йван, сами не внушаете доверия, - может, ему нужен был какой-то толчок или же определенные условия для того, чтобы вспомнить все то, что вбивал в него Рхетт своими тренировками, но, наконец, за весь этот, кажущийся нескончаемым день Ян почувствовал себя уверенно, маска снова вернулась на свое выработанное место, сокрыв его лицо, а внутри опять начала расползаться изморозь, погребая под своей коркой все эмоции и чувства. Единственное, что сейчас отвлекало и досаждало омеге, так это неприятное жжение под браслетом Завира. Либо Дэон был уже близко, либо… впрочем, кроме неусыпного преследования от альфы-предателя он не ожидал больше ничего.
- Был я когда-то дружинником, - бета снова присел на стул, и его улыбка стала вымученной, словно он говорил о чем-то, что приносило ему боль, не физическую, а душевную, утаенную, но все ещё живую, - вот и видел и омег, и альф, и даже… – мужчина фыркнул, - вампиров этих видел.
- Знаешь, - похоже, Йван ушел в свои воспоминания, поскольку его глаза сменили цвет, став дымчато-серыми, словно затуманенными, причем не только памятью прошлого. – Не похожи они на наших упырей-трупоедов. Красивые все такие, как на подбор, но в глаза им смотреть нельзя. Были у нас такие, - проворчал мужчина, - смотрели, вызов бросали, а после сами же им шеи подставляли… Ах, да, - хозяин шалмана, виновато улыбнувшись, поскреб пятерней макушку, - на эвксинов когда мы ходили, вот там и видел я вас, омег, только этих… гаремных. Эх, времена-то были, - мужчина снова пристукнул покалеченной ногой по полу, - сколько мы твоих собратьев от неволи высвободили – уже и не упомню. Там же, в походах, и даарийскому обучился.
- Неволи? – Ян прищурился, чувствуя, как его внутренний лед начинает жечь, а на кончиках пальцев серебрится молния. Да, рабство было распространено на некоторых материках, но Даария… Все это время он свято верил в человечность даарийцев, по крайней мере, в человечность большинства, считая таких, как Хавелок дан’ Глис, способных причинить омеге боль, исключением, но о чем же тогда говорит этот бета? О каких омегах, если омеги были только в Венейе, а само государство уже много веков не воевало, чтобы мыслить о пленниках? Что он имел в виду, говоря о гаремах в Даарии и невольниках для постельных утех? Что вообще на самом деле происходило с этим миром, когда он беспечно считал, что лишь его страдания – это вершина всех возможных бед?
- Эвксинская империя – молодое государство бет на юге Даарии, - внемля его просьбе, хотя он мог этого и не делать, начал отвечать Йван. – У них другие боги, другая культура и быт, и все это позволяет высокородным иметь несколько жен и многочисленные гаремы наложников. Кабала, плен, похищение, - бета пожал плечами, - в Эвксине процветают невольничьи рынки, и ваши, как их там, - мужчина щелкнул пальцами, припоминая, - жрецы Сантии прослыли на них торгашами с самым завидным товаром.
- И вы считаете?.. – сейчас Ян не хотел думать о том, что на самом деле, с одобрения монарха или же без его ведома, происходило в Венейе, потому что, если бы он задумался, то, наверняка, не смог бы оставить это просто так, безнаказанно и на произвол, а от участи мольфара он уже отрекся, ради сына, не собираясь менять свое изначальное решение даже ради сотен других.
- А что, нет? – Йван снова прищурился, окидывая юношу пытливым взглядом. – Уж больно на беглеца похож. Хорошенький, - мужчина как-то неопределенно крякнул. – На невольничьем рынке за тебя одного дали бы столько золота, как за дюжину породистых скакунов из императорской конюшни.
- Нет, - категорично ответил Ян: то, что его сравнили с рабом или наложником, до отвращения царапнуло по корке льда, за которым он спрятал свое сердце, вынуждая магию в нем раздраженно клубиться, не находя выхода. – Я сбежал от альфы.
- Бил? – приподняв бровь, спросил бета.
- Предал, - коротко бросил Риверс, не то чтобы обманывая мужчину, который хотел помочь ему, похоже, не из корыстных мотивов, просто корректируя свою историю, ибо доверять даже тому, кто этого доверия заслуживал, он просто не мог, боясь сжечь этого человека в пламени последствий этой самой доброты.
- Ну, и Мара на его сраку, - Йван сплюнул, тем самым показывая свое отношение к неизвестному ему человеку, и Ян почувствовал, как уголки его губ тронула улыбка, которую он, впрочем, поспешно скрыл за сосредоточием и пристальным взглядом.
