- Оставайся здесь, дитя, - и снова этот взгляд, отеческий, от щемит в груди и предательски стучит сердце, а в глазах щиплет от невидимых соринок. – Чего тебе скитаться по миру? Я – сам по себе. Шинок вот ещё держу, а постоялый двор… – и мужчина снова взъерошил свои светлые волосы, кажется, даже смущаясь. – Вы же, омеги, вроде как хозяйственные, а я умею только мечом махать, да пиво разливать по кружкам. К тому же, нога с каждым годом все менее послушна, - впервые Ян увидел, что этот сильный бета отвел взгляд, и отступил на шаг, но тут же удивленно приподнял бровь, сдерживаясь, чтобы не подойти и не прикоснуться к сильной, но дрогнувшей руке. – Тяжело без помощника-то.
- А ваша семья? – сердце трепыхнулось в груди, пытаясь избавиться от ледяных пут и стуча с надеждой, что после стольких испытаний и скитания он, наконец, нашел свое пристанище, встретил того, кто не смотрит на него, как на сосуд для потомства или же магический резервуар, кто отнесся к нему, как к ребёнку, которым он, по сути, и был, но Ян слишком часто обжигался, чтобы теперь безоговорочно доверять.
- Жена у меня была, - нахмурившись и сжав пальцы в каменные кулаки, ответил Йван, так и не подняв голову, - и сын был… тоже рыжий, правда, - мужчина из-под густой копны волос окинул его взглядом, будто пытался рассмотреть в его лице какие-то знакомые, родные черты, - веснушчатый и зеленоглазый. Может, сейчас ему было бы столько же, сколько и тебе.
- Мне восемнадцать, - не стоило проявлять сочувствие, похоже, этот воин не хотел, чтобы его жалели или же утешали, но оказать поддержку, не позволить углубиться в горестные воспоминания, помочь сохранить стойкость духа – это самая малость из того, чем Ян мог ответить мужчине за его искренность и доброту.
- А моему было бы шестнадцать в этом году. Да, было бы, - Йван шмыгнул носом, после чего глубоко вдохнул и так же глубоко выдохнул, - вот только не уберег я их. Может, - мужчина, смотря на него, кривовато улыбнулся, явно пытаясь скрыть свои эмоции, - боги шанс мне второй дают? Не зря же мне Варька уже месяц плешь ела о том, что вскоре появится человек, которым я буду как сыном дорожить, - бета приподнял указательный палец и следующую фразу прошептал. – Духи ей об этом сказали. Ведьма эта Варька, пусть и кудесницей себя кличет. Вот поэтому и говорю я тебе, дитя, - Святорус, словно стряхнув со своих плеч тяжесть воспоминаний, поднялся во весь рост, снова становясь улыбчивым хозяином шалмана с лучистым взглядом серых глаз, - оставайся. Постоялый двор будешь держать, да мне помогать, но при условии.
- Каком? – Ян насторожился, пусть в голосе мужчины и не было угрозы, вот только условий омега не любил, сбегая от них, чтобы чувствовать себя свободным, и снова натыкаясь на эти условия и условности, словно весь мир был соткан и нитей, которые ограничивали и самого человека, и его выбор.
- Хочу знать твое настоящее имя, - непререкаемо потребовал Йван. – Для остальных можешь называть себя хоть Лель, хоть Полель, но, коли надумаешь остаться, вранья в своем доме я не потерплю.
- Ян, - буркнул омега, понимая, что свой выбор он сделал ещё тогда, когда, насытившись, под шумок не выскользнул из шалмана и не покинул эту деревню, а все, что было после… Думать о том, что даже встреча с Йваном была предначертана кем-то из арлегов или же самой Великой Матерью, не хотелось, по крайней мере, не сегодня, потому что ноги буквально подкашивались от усталости, а в голове шумело от того, что он не спал уже несколько полных кругов Деи.
- Ну, пойдем, Ян, - бета, кажется, прихрамывая ещё сильнее, вышел из-за тумбы и взмахом руки поманил его за собой. – Покажу тебе твои владения, - и Ян последовал за ним, войдя в небольшую дверь, которая была сокрыта за висевшей на стене шкурой какого-то бурого зверя.
Коридор был освещен, пусть и слабо, но этого света, который источали пропитанные маслом фители, было вполне достаточно для того, чтобы осмотреться и рассмотреть. Йван оказался намного выше его самого, и даже то, что он припадал на правую ногу, не делало его менее могучим или же, например, опасным. Похоже, в свое время этот бета был хорошим воином, пусть слово «дружинник» так и не сопоставилось в его памяти ни с каким образом, но что-то произошло, мужчина потерял семью и стал калекой, которому не было места в войске. Не хотелось этого предполагать и даже думать не хотелось о том, что эта деревня могла быть слишком близко к Рипейским горам, но, вполне возможно, это были Рассены, а раз так, то ему следует остерегаться не только Реордэна, но и Рхетта.
