Олдвин Риверс был шатеном, виски которого уже посеребрила первая седина, а у его папы-омеги волосы были светло-русые, длинные, ровные и блестящие, и, почему Ян родился рыжим, понять никто не мог. Завир часто добродушно посмеивался над надутыми щечками своего единственного сына и говорил, что в нем просто смешалась кровь, при этом вновь трепля его по волосам и называя маленьким огоньком. Да, только папа-омега называл его не рыжим, а именно огненным, что в какой-то мере облегчало негодования юного омеги по поводу своего иначия.
Завязав темный шейный платок, Ян нахмурился и провел пальцами по своей шее, содрогнувшись: возможно, уже завтра на ней будет «красоваться» ошейник младшего мужа. Юноша считал этот обычай унизительным, ведь арлеги создали их равными перед своим священным ликом, но в Даарии даже женщины-омеги имели больше прав, чем мужчины-омеги. Женщины-омеги после замужества могли обучаться и даже работать, их свобода ограничивалась в меньшей строгости, а правила поведения были не так жестки, к тому же, в семье, которая по обычаю состояла из старшего мужа-альфы, жены-омеги и младшего мужа-омеги, жена всегда стояла выше младшего мужа. И хотя в их семье Лаура очень хорошо относилась к Завиру, никогда не показывала ни свою ревность, ни зависть, ни злость, но все же Ян прекрасно знал, что в других семьях жены часто издеваются над младшими мужьями, порой уродуя их или калеча, за что, естественно, их никто не наказывал, да и ошейник был прерогативой только мужчин-омег.
Хотя, ошейник – это, пожалуй, грубо сказано, всего лишь бархатная лента с изображением того дома, который представлял старший муж, и которая свидетельствовала о принадлежности омеги альфе, но Ян-то знал, что эта безобидная лента очень часто превращалась в настоящий ошейник с кольцом, с помощью которого старший муж мог приковать младшего, как зверушку, и ношение которого было символом того, что омега в чем-то провинился либо перед супругом, либо перед его женой. Это были нечеловеческие порядки – так считал Ян, ведь в его семье он ни разу не видел на папе такой ошейник, да он и ленту видел на омеге только тогда, когда Завир покидал дом, а так, живя на своей, омежьей, половине, мужчина никогда не надевал ленту, в чем ни Олдвин, ни Лаура его не упрекали. Ян считал, что отец, должно быть, очень любит папу, раз позволяет ему такую вольность, хотя за всю свою сознательную жизнь он ни разу не видел, чтобы Олдвин утром покидал комнаты младшего мужа, на что Завир, внемля любопытству своего сына, вновь отвечал загадкой, мол, глазами можно узреть многое, но не все. У него был умный папа-омега, можно даже сказать, мудрый, а его внешность могла свидетельствовать о том, что, возможно, у него в роду были рутты-маги Южной Троары, на вопрос о чем Завир Риверс вновь лишь таинственно улыбался.
Надев темно-синий камзол, Ян ещё раз пристально осмотрел себя в зеркале и спешно отвернулся, вновь начиная закипать от осознания своей неказистости. Но, как бы там ни было, пора уже было спускаться вниз, потому что ехать до замка монарха, в котором сегодня и проходил прием, было не близко, а опаздывать на такое событие было просто недопустимо.
Юноша спустился на первый этаж и тут же был окружен своими сестрами-близняшками, которые, хохоча, закружили вокруг него, держась за руки. Ян любил этих неугомонных омежек, а они любили его, и Риверс с досадой понимал, что именно их смеха и улыбок ему будет очень не хватать в замужестве, точно так же как и папы-омеги, которого, скорее всего, он больше не увидит, разве что с разрешения старшего мужа.
- Ян?! А, Ян?! – Лили, шурша пышными юбками кремового платья, закружилась вокруг него волчком. – Ты волнуешься?
- Нет, если честно, - с легкой улыбкой ответил омега, наблюдая за своими озорными сестрицами, одетыми в одинаковые платья, что, впрочем, никогда не мешало юноше их отличать.
- Но как же?! – удивилась Мари, резко остановившись, от чего её длинные каштановые волосы густой массой рассыпались по плечам. – Ты же увидишь самого монарха! Говорят, для своего возраста он очень красив, к тому же вдовец.
- Да видел я уже его, - Ян буднично пожал плечами. – Альфа как альфа, разве что более статный, чем другие.
- Мари, - близняшка осудительно посмотрела на свою сестру, - зачем Яну этот старый альфа, пусть он и монарх, а вот его старший сын, - Лили сложила ладошки и прижала их к груди, благоговейно добавляя. – Его Высочество Даар де’ Грей – очень красив, и у него, Ян, - омега пристально взглянула на брата, - ни жены, ни младшего мужа.
- Говоришь так, будто ты, и правда, видела Его Высочество, - фыркнула Мари и демонстративно отвернулась от сестры.
- А вот и видела, - Лили уперла руки в бока и грозно посмотрела на сестру, - когда мы с мамой ходили на рынок.
- Пф, - не уступала сестре Мари, развернувшись к ней и тоже уперев руки в бока. – Что Его Высочество мог делать на рынке? Наверняка, это был просто какой-то знатный альфа, так что никого ты не видела.
- А вот и видела! – не унималась Лили, напирая на сестру.
- Не видела, - отрезал Мари.
- Видела!
- Нет!
