Комок тошноты вновь подступил к горлу, когда перед его глазами отчетливо мелькнуло воспоминание об окровавленном друге, который, проклиная всех арлегов и умоляя их одновременно, пытался спасти своего ребёнка. Крови было много. Она хлестала из распоротого живота полуэльфа, орошая сапоги дельт, черными сгустками просачивалась сквозь его пальцы, скатываясь по одежде на пол и расползаясь под омегой темным, зловещим пятном. Даже запах он помнил. Насыщенный, приторный, оседающий на губах привкусом металла, забивающий дыхание липкостью и тошнотворной сладостью.
Ян, убрав руки от лица, с кричащим отчаяньем уставился на свои окровавленные ладони, с которых густая, зловонная жидкость капала на белые простыни. Это он… это из-за него Ноэль… его вина… его слабость… его бессилие… его ценность… Ценность? Риверс мотнул головой, отгоняя призрачное видение, и снова посмотрел на свои, совершенно чистые руки. Крови не было, но… она все равно была – такое у него сложилось впечатление, и если бы не аромат благовоний, его бы вырвало, а так юноша лишь сглотнул судорожно, пытаясь вспомнить, что же с ним произошло дальше.
Он помнил, что пытался убить Рассена, но, очевидно, его попытка была тщетной, поскольку далее следовала темнота. Он не знал, жив Ноэль или нет, но отчетливо осознавал, что после подобного ранения ребёнок точно не выжил, и это было так больно… так больно, будто и от него отсекли часть плоти, по живому, хотя даже это ощущение меркло перед осознанием того, что сейчас мог чувствовать сам омега, если он выжил, конечно же. Да, эти воспоминания навсегда останутся с ним, как и образ Саэля, желтоглазого демона, который одним движением руки разрушил его привычный мир.
Кстати… Ян снова осмотрелся, подмечая, что его глаза уже привыкли к полутьме, и теперь он может более-менее оценить обстановку. Это была обычная спальня, с широкой кроватью, на которой он сейчас и лежал, переодетый в тонкую ночную сорочку, высоким шкафом, который занимал почти всю боковую стену, низким столиком, на котором и стояли благовония, ещё дымясь, окном, которое сейчас было задвинуто плотными шторами, и двумя дверьми, одна из которых, наверняка, была выходом.
Его похитили демоны – это он помнил, осознавал и даже ощущал, но не понимал, рассчитывая очнуться явно не в столь шикарной комнате, где даже на толстый ворсистый ковер ступать было опасливо, а, например, в темнице или каземате, в цепях или колодках. Почему же он оказался в таком неестественном комфорте, который прямо-таки кричал о том, что он не пленник, а, скорее, заложник? Птица в клетке – так чувствовал себя омега, вот только он никак не мог понять, какая он птица – важная или же увеселительная?
О Рассенах он не знал практически ничего, но такое гостеприимство ему было тяжело соотнести с образом воинственного демона, значит, было что-то ещё. Что? Юноша, уже в который раз попытался вспомнить, что же произошло после того, как его поглотила темнота, ведь что-то ему подсказывало, что в ней был просвет, который, впрочем, вспоминать было ещё болезненнее. Кажется, он был в непривычно обставленной комнате, и там был кто-то ещё. Мужчина… нет, Рассен, но… Ян прижал пальцы к вискам, отчаянно их массируя и вновь не понимая. Раньше он никогда не жаловался на память, за что его часто нахваливали в Семинарии, но в последнее время у него слишком часто случались такие провалы, точнее, они случались после того, когда он испытывал сильные эмоции, как, например, в момент знакомства с аль-шей…
Точно! Ян аж вскинулся, когда в его памяти возник образ мужчины с длинными алыми волосами, глаза которого тоже пылали алым. Дельта был красив, просто ослепителен, статен, сила его магии чувствовалась даже им, обычным человеком, голос был глубоким, совершенно не похожим на грубое произношение желтоглазых демонов, а ещё Риверс вспомнил его имя, величественное, как и сам дельта.
- Император Рхетт… - одними губами прошептал Ян, будто в его ушах до сих пор звучали отголоски этого подобострастного обращения к мужчине. Но не это было главным, а то, что его привели прямиком к императору, что могло означать только одно – его догадки оказались верны. Он зачем-то понадобился Рассенам, и все это, все – прорыв барьера крепости, портал в его комнате, сражение Ноэля – все это было только потому, что он, Ян, был нужен императору. Но почему? Он всего лишь обычный человек, омега, в нем нет ничего примечательного и важного, кроме того, что он стал избранником аль-ди, Дэона Вилара. Но так ли это? Ян снова посмотрел на свои руки, будто в этих, глубоких, длинных, мелких, выразительных линиях и был заключен ответ. Кажется, император пытался к нему прикоснуться, хотел испробовать его крови, что-то говорил о том, что он должен сыграть свою роль, но так и не прикоснулся, потому что… потому что ему помешала молния.
