И вновь в зале заседаний повисла тишина, на этот раз не напускная, а настоящая, шокированная, затаенная. Каждый услышал, но отказывался верить, хотя при этом все, кто хотя бы мельком видел юного омегу, не мог не признать, что родство с домом Торвальдов, как говорится, на лицо. Как-то раньше это не бросалось в глаза или же виной тому был все тот же магический полог, который скрывал силу жреца в мальчишке, но теперь даже третий даи, который отличался любознательность и всеосведомленностью, был поражен не менее остальных, даже не предполагая подобное. В этот момент Дэону стоило взглянуть на Арта, так как, получается, Ян приходился ему кузеном, поскольку Севорд Торвальд был его дядей, но он сейчас не мог перевести взгляд на друга по той простой причине, что ему самому было тяжело все это принять.
Да, чуть более двадцати лет назад, когда в Аламуте появился мольфар, по крепости поползли слухи, будто хмурого, слегка нелюдимого, но сильного и уважаемого воина и мага даи Севорда Торвальда покорил этот омега, и тот вроде как ответил воину взаимностью. Но то были слухи, даже Арт ничего толком не знал, что сейчас могло натолкнуть альфу на мысль, что Завир их обманывает, но не в правилах мольфара было лгать, да и смысла не был потому что…
- Это ничего не меняет, - плотно стиснув рукоять меча, ответил Реордэн. – Даже если этот мальчишка и Торвальд, все равно ради одного я не могу рисковать хотя бы ещё одним, даже не зная, жив ли он ещё.
- Завир, - вперед неожиданно вышел Арт, не опасаясь ни гнева своего аль-шей, ни твердо и прямо смотреть мольфару в глаза, - мой супруг сейчас при смерти потому, что защищал твоего сына, и, если ты его вылечишь, а я знаю, ты можешь, то, - альфа глубоко вдохнул, а после, на выдохе, продолжил, - я пойду за Яном. Возможно, последней надеждой на то, что на нас с ним род Торвальдов не прекратит свое существование.
- Я вылечу твоего супруга, Арт, - даже не раздумывая, ответил Завир, - но не в обмен на услугу, которая может стоит тебе жизни, а потому, что я, как мольфар, просто не могу остаться в стороне.
- Какие пафосные речи, - фыркнул аль-шей, а после, вдруг вновь став невозмутимым и беспристрастным, повелительно махнул рукой, давая понять, что все свободны, и что он не возражает против того, чтобы его, получается, заклятый враг остался в крепости и помог раненому омеге. Да, решение правителя было более чем неожиданным, особенно для Дэона, который не смог понять, почему же отец сменил гнев на милость, только догадываясь о том, что тот увидел в возвращении мольфара какую-то выгоду, или не в возвращении… Впрочем, над этим альфа решил поразмыслить наедине, как и над тем, почему Асса своим зовом привела его именно к Яну, и что это могло означать.
Даи неторопливо покинули зал заседаний, тихо переговариваясь и недоверчиво косясь на мольфара, который в сопровождении Арта и Дэона уверенно пошел по крепостным коридорам по направлению к комнатам, в которых над израненным омегой вот уже почти день бились лучшие знахари, но так и не смогли ничего сделать, хотя, лучше бы они выходили побыстрее, потому что Реордэн отчаянно желал остаться один. Когда это все же произошло, и за последним даи закрылись двери, альфа обессилено плюхнулся в кресло, меч звонко выпал из его ослабевшей руки, а пальцами второй он прикоснулся ко лбу, нахмурив брови.
Асса будто испытывала его, за последний месяц ниспослав ему столько испытаний, сколько не посылала за восемьсот лет жизни, и теперь всегда решительный и непоколебимый аль-шей пребывал в растерянности. Да, он по-прежнему желал смерти того, кто повинен в смерти его жены и сына, но сейчас он не мог поступить как муж и отец, только как правитель, а, как правитель, он должен был взвесить все за и против. Мольфар мольфаром, но ситуация была довольно нестандартная ввиду того, что Ян был не просто мольфаром или сыном верховного жреца культа Великой Матери, он был ассасином, Торвальдом, а, значит, тоже отмечен Ассой, пусть и не прошедший круги испытания. Да, магия в нем была запечатана, но теперь-то ничто не помешает мальчишке её использовать, и это было угрожающе опасно, поскольку он, как владыка, достаточно хорошо знал императора Тул, как понимал и то, что тот ни за что не упустит возможности завладеть такой силой. Рхетт будет хитрить, умасливать, изворачиваться, угрожать, запугивать и ломать, но, в конце концов, он добьется того, что мальчишка станет его верной собачонкой, по крайней мере, он сам поступил бы точно так же.
