- Присаживайся, Ян, - Рхетт сел за стол, сел вальяжно, на стул с высокой спинкой, и вполне дружелюбно посмотрел на юношу. – Или же тебя что-то пугает? – да, он не ошибся с выбором костюма, который сидел на юноше просто идеально, очерчивая его, пока ещё плавные, изгибы. Досадно, конечно же, что мальчишка уже понес, тем более от его яростного врага Вилара, и, честно сказать, у него даже была мысль приказать кому-то из целителей вытравить из мальчишки плод, но после, поостыв и проанализировав выгоду ситуации, дельта понял, что все сложилось даже ещё лучше, чем он планировал. К тому же, омежка был мольфаром, более того, он, судя по всему, даже не знал об этом, на чем и можно было сыграть.
- Нет, - фыркнув, ответил Ян, в порыве возмущения присаживаясь за стол точно напротив императора, но прошло несколько секунд, и бравада улетучилась, заставив омегу смутиться и отвести взгляд от игриво улыбнувшегося мужчины. – Но все же… - юноша ещё раз осмотрел стол, замечая, что перед ним вполне обычная, человеческая пища – овощи, мясо, хлеб, несколько незнакомых блюд и, кажется, вино, по крайней мере, Риверс убеждал себя в том, что это не кровь.
- Ты удивлен? – дельта приподнял брови, будто его самого поразила реакция омеги на вполне гостеприимный прием, а после весело, пусть и не совсем искренне, рассмеялся. – Понимаю. Ты, наверное, ожидал, что если я не надумал поужинать тобой, то, скорее всего, пригласил тебя на пиршество плотью и кровью человеческой?
- Что-то вроде этого, - сознался Ян, чувствуя себя очень неуютно и глупо. Что он знал о Рассенах? По сути – ничего, и все же даже той толики знаний ему хватало, чтобы остерегаться дельт, тем более… тем более что именно по приказу этого демона погиб Ноэль. Ян не хотел думать о том, что омега умер, верил в то, что Ноэль жив, что знахарям Аламута удалось его спасти, но ребёнок… на счет этого у Риверса не было сомнений – омега потерял малыша, и сейчас, когда он сам был беременным, когда осознавал, как это – любить свою плоть и кровь, это было невыносимо больно. Боль поднималась из глубин его очерненной души, очерненной злобой, ненавистью и желанием причинить ответную боль. Папа всегда говорил ему, что злость, ненависть, алчность, жадность, похоть губят человека, что в этих грехах не стоит искать утешение, что они влекут за собой ещё большую боль и ненасытность. Но папа был далеко, в Равене, а он здесь, и перед ним живое воплощение этих самых пороков, император Рхетт, который живет в роскоши, богатстве и достатке, который довольствуется всеми благами жизни в тот момент, когда по его приказу гибнут люди или когда скверна превращает их в бездушных тварей, а в это время их оплакивают возлюбленные и семьи.
- Потише, мой мальчик, - миролюбиво протянул Рхетт, с легкой улыбкой присматриваясь к пока ещё слабому темно-синему сиянию, которое окутало омегу. – Контролируй свои эмоции, иначе рискуешь навредить не только мне, но и себе, и своему ребёнку.
- Вполне возможно, что погиб мой друг, - без тени страха, только подвластный отчаянью и гневу, Ян посмотрел в кроваво-алые глаза дельты. – Погиб потому, что я зачем-то вам понадобился. Я, - омега выразительно ткнул себя в грудь, - обычный человек, а Ноэль тоже ждал ребёнка.
- Печально, конечно, - снисходительно ответил на гневный выпад юноша Рассен, безмятежно приступая к еде, - но так устроен мир. Ты ведь умный мальчик и должен понимать, что одна жизнь рано или поздно сменяется другой. И не важно, сколько лет отведено человеку, ассасину, Рассену, эльфу или же вампиру, все равно, - мужчина показательно развел руками, а после отправил в рот сочный кусочек мяса, - все мы превращаемся ни во что.
- Да кто дал вам право лишать жизни других?! – вспылил Ян, подрываясь с места. Синее сияние стало ещё сильнее, обретая очертания огненных волн, руки омеги, который упирались в столешницу, опутывала мелкая молния, в его глазах отражался протест, ненависть, опровержение, жажда, от чего, пусть и на миг, Рхетт пришел в неописуемый восторг, ощущая сильную магию, которая просачивалась в пространство через тело омеги.
