- Арлег Асса, когда вымолила для детей своих, вышедших из её очерненного злобой сердца, право жить, - слегка жестко ответил император, но лишь потому, что сопротивление мальчишки нужно было пресечь немедля, иначе запланированный им мирный ужин мог перерасти в открытое магическое противостояние, в котором омега будет полагаться лишь на свои эмоции, расплескивая силу. – Да, мы питаемся плотью, кровью и душами человеческими, особенно кровью, потому что таковыми мы были рождены, как ликаны были наказаны необузданной звериной сущностью или вампиры жаждой крови. Единственное отличие Рассенов в том, что мы не смирились со своим положением изгнанников, которых заточили за Репейскими горами, назвав их границей мира и установив барьер. Да, мы жадны, алчны и не превозносим жизнь над смертью, потому что даже в смерти есть что-то прекрасное, величественное и неподражаемое, но мы, - глаза императора гневно сузились, - не животные, для которых не существует моральных принципов. Мораль у нас есть, и, если она отличается от вашей, это ещё не означает, что нас нужно клеймить демонами. Или ты считаешь, что, например, вампиры, которые поощряют рабство потому, что им нужно питаться кровью и продолжать род, имеют больше прав на понимание и снисхождение?
- Нет, я так не считаю, - уже более спокойно ответил Ян, медленно присаживаясь, - но вашим действиям тоже нет оправдания, - его руки больше не пронзала молния, а синее свечение поулеглось, вновь став лишь ореолом, но омега все ещё был напряжен. Да, он понимал, что в словах Рассена есть доля правды, но все же не мог её принять, потому что, как бы там ни поступали вампиры или другие расы, с их злодеяниями он не сталкивался и поэтому судить о них не мог, а с темнотой демонов он встретился лицом к лицу, поэтому ни понять, ни, тем более, простить ни одного из них не мог.
- Но и не считаю, что вы правы в своих методах, - продолжал Ян, чувствуя себя уже более уверенно: похоже, его сюда действительно пригласили на беседу, значит, этим шансом нужно воспользоваться. – Вы выжигаете целые села, превращаете людей в схетов, кормитесь их душами, чтобы быть сильными, причиняете боль, и именно поэтому ваша судьба – это борьба, вечная, это изоляция, тоже вечная, потому что, как ты император и сказал, вы вышли из сердца Ассы уже такими и, принимая это, не желаете изменить свою судьбу.
- Воистину, - восхищенно всплеснул руками Рхетт, - речь достойная мольфара.
- Что? – Ян, на миг задумавшись о том, что только что он, пожалуй, впервые в жизни выразил свои истинные мысли, тем более самому императору Тул, не сразу понял, что его снова назвали тем странным словом «мольфар», значение которого он так и не понял.
- Собственно, для этого я тебя и пригласил, мой мальчик, - Рхетт предвкушающе улыбнулся: наконец, он повернул разговор в то русло, которое было запланировано им изначально. – Я хочу, чтобы ты мне немного рассказал о себе, а я, естественно, поведаю тебе и о себе, и о Рассенах, и о Тул как государстве.
- Думаете, мне, пленнику, это будет интересно? – Ян гордо фыркнул, но тут у него предательски заурчало в животе, и он покраснел, проклиная свое слабое тело, которое, казалось, уже онемело от голода в тот время, как перед ним стояли вкуснейшие блюда.
- Во-первых, Ян, ты в моем дворце не пленник, а гость, - миролюбиво сказал император, жестом приглашая юношу таки начать ужин.
- Значит, как гость, я могу уйти в любой момент? – не то что бы с надеждой в голосе, но все-таки поинтересовался Риверс, осторожно беря ломтик копченого мяса.
- Будем считать, что ты – особый гость, который может покинуть дворец только с моего разрешения, - уклончиво ответил дельта, а после медленно повел в воздухе пальцами, и бокалы, как его, так и Яна, наполнились рубиновым вином. – Бытовая магия, - пожав плечами, объяснил дельта, будто для Рассенов подобные заклинания были в порядке вещей. – А, во-вторых, - вернулся к прерванному разговору мужчина, - ты же хочешь узнать, почему тебя похитили? – аловолосый лукаво взглянул на юношу. – Хочешь узнать, что это за синее пламя, которое тебя защищает? И почему я называю тебя мольфаром, ведь так?
- Допустим, - буркнул Ян, уже без стеснения начиная поглощать еду, которая оказалась очень вкусной, даже вина пригубил, немного, чтобы оценить. Вино оказалось слегка сладким, слегка терпким и приятно согревало изнутри, так что юноша сделал ещё один глоток, посчитав, что навредить это не должно.
