– Это твой самый великий кошмар, братец, – рассмеялась первая Бронвен. Губы изогнулись в жуткой улыбке и в голосе мелькнула угроза. – Верни то, что мое по праву. Верни, и будешь жить, глупышка Эйд.
– Нет, – тихо, но твердо ответил Эйден, почувствовав, как стилет кольнул ладонь холодком и прогнал мерзкое оцепенение и страх.
– Что? – синхронно прошипели две Бронвен.
– Я добыл его в бою. Он мой, – ответил мальчик и, вздохнув, добавил. – По праву.
Две Бронвен бросились на него без предупреждения. В нос ударил могильный запах. Сладкий, мерзкий и липкий, как и рука, попытавшаяся схватить Эйдена за запястье. Но мальчик связал руку замком и, надавив на сустав, зло улыбнулся, услышав громкий хруст кости. Прокрутив стилет на ладони, он перехватил его и вбил по самую рукоять в жуткий, затянутый молочным туманом глаз. Две Бронвен снова закричали. Снова синхронно. И тоскливо.
Мальчик рванул лезвие на себя и отскочил в сторону. Тело уродливой Бронвен глухо упало на пол, но Эйден смотрел на вторую. В её глазах блеснул голубой огонь, а рот изогнулся в улыбке. Зубы у Бронвен были белыми, мелкими и острыми. Они никак не могли принадлежать человеку и это открытие не напугало Эйдена. Наоборот, он вдохнул холодный воздух полной грудью, поджал губы и, пригнувшись, бросился в атаку.
Это был не бой, а танец. Красивый, быстрый и смертельный. Третий призрак оказался сильнее и умнее прочих, но и Эйден не уступал. Блестел во тьме стилет, вспарывая тонкую, сухую кожу ночной твари. Хрустели кости и трещали от напряжения суставы. Ни единого звука не вырывалось из плотно сжатых губ. Танец. Красивый, смертельный танец. Жакен Торбул мог бы гордиться своим учеником, но его здесь не было. Был лишь Эйден и его самые страшные кошмары, два из которых уже лежали бездыханными в черных и зловонных лужах.
Эйден перехватил руку с острыми когтями, нацелившуюся ему в горло, сплел в замок и, надавив на сустав, сломал. Однако тварь не закричала. Не закричала и тогда, когда шею располосовал стилет, а потом вонзился в висок, пригвождая голову к мраморному полу. Ни единого звука не вырвалось из плотно сжатых губ. Эйден скривился и, опустившись на колени, еще раз вонзил стилет в грудь Бронвен. Та улыбнулась и, приоткрыв рот, насмешливо рассмеялась. Еще один удар и смех стал громче. Еще удар. Громче. Еще. Громче…
– Довольно, далтэ, – тихо сказал Ясан Меледи, кладя руку на плечо Эйдену. Тот, шумно дыша, кивнул и поднялся с пола. Разжал побелевшие от напряжения пальцы и стилет, звеня, заплясал на мраморных плитах. Рядом с наставником стоял Кадир, непривычно тихий и задумчивый. Эйдену хватило взгляда, чтобы понять, что гастанца тоже потрепали. Разорвана щека, обнажающая крупные желтоватые зубы, да и рука висит плетью. Но здоровая рука сжимает стилет. Точно такой же, как у Эйдена, только с другой рукоятью. Из темного, просоленного гастанского ясеня.
– Байнэ. Что это…
– Кошмары. Твои кошмары, – ответил наставник, перебивая мальчика. Он кивнул в сторону молчащего Кадира, чьи глаза бессмысленно смотрели в пустоту. – У каждого свои кошмары, далтэ. Идем.
Обратный путь в тренировочный зал проходил в молчании. Кадир молчал и, потупившись, брел за наставником. Молчал и Эйден, замыкая процессию. Однако он облегченно выдохнул, когда воздух потеплел и света прибавилось. Вдалеке послышались приглушенные голоса других наставников. Мальчик услышал резкий и холодный голос Жакена Торбула, хриплый и ворчливый Маррада Эйка. Но голосов мальчишек он так и не услышал. Справился ли кто-то еще со своими кошмарами или все же проиграл?
– Последняя пара закончила испытание, – сказал Жакен Торбул, как только Эйден и Кадир вступили в круг света, где уже стояли остальные. Вид у мальчишек был потрепанный, а в глазах все еще плескался ужас от пережитого. Но каждый держал в руке по стилету, крепко сжимая рукоять побелевшими пальцами.
– Мессир, – поклонился ему Ясан Меледи и отошел в сторону к другим Белым маскам.
– Отрадно видеть, что каждый из вас смог победить свои кошмары и они сегодня остались без сладкого мяса, – Жакен Торбул внимательно всматривался в лица каждого, но лишь Эйден смотрел ему в глаза. Остальные, потупившись, смотрели на большую горящую жаровню. Жакен Торбул подошел ближе к Эйдену и скупо улыбнулся. – Что ты почувствовал, далтэ? Что ты почувствовал, когда пронзил их стилетом?
– Ничего, мессир, – тихо ответил мальчик. И это была чистая правда. Эйден понимал, что в подземельях на него напал не Вильям Волосатый, и не его сестра. Поэтому облегчения не было. Была только ноющая, тупая боль в натруженных мышцах.
– Почему? – холодно спросил мужчина, задумчиво прикасаясь к белой маске, закрывавшей часть его лица.
– Это были призраки, мессир. Не люди. Их кровь холодна и воняет. Я убил страх, но ненависть стала лишь сильнее.
