– «Это сон», – подумал Эйден, пятясь назад. В ответ фигуры лающе рассмеялись, а самая крупная из них неожиданно скинула капюшон. Мальчик побледнел и закусил губу до крови, чтобы не закричать. На него смотрел Вильям Волосатый, но выглядел он иначе, чем раньше.
Обрюзгшее и раздувшееся мертвенно-синее тело покрывали язвы и порезы, а живот был разворочен так, что на пол с неприятным звуком падали кишки, напоминая Эйдену сизых дохлых змей. На губах Вильяма застыла жуткая улыбка, а белые глаза без зрачков, не мигая, смотрели на мальчика.
– Ты! Быстро ко мне! – это был не голос Вильяма Волосатого. Вильям говорил громко и хрипло, а этот голос был шелестящим, холодным и страшным. От него ныли зубы и замерзало сердце.
– Нет, – прошептал Эйден, смотря на уродливого циркача круглыми от страха глазами.
– Если я говорю «ко мне», ты идешь ко мне, сучка! – зло рассмеялся Вильям. Он распахнул мантию и Эйден с трудом сдержал крик. Из бедра Вильяма торчал ржавый крюк, на котором висела знакомая мальчику детская головка. Стеклянные глаза с болью смотрят на Эйдена, а рот изогнут в безмолвном крике. Мэлли. Так её звали. – Она ждет, малец. Ждет тебя.
– Нет, – снова мотнул головой Эйден. Стилет ужалил его ладонь холодом, заставив мальчика вскрикнуть. Ноги тряслись от ужаса, но Эйден заставил себя сделать несколько шагов вперед. Он сжал зубы, увидев, как довольно дернулся уродливый рот Вильяма Волосатого.
– Верни то, что тебе не принадлежит, – прошелестел Вильям. Его волосатая рука вытянулась и стала как будто больше. Стилет вновь кольнул кожу холодком.
– «Отдай им стилет. Отдай. И будешь жить», – трусливо кричал внутренний голос, но его тут же перебил другой – холодный и безразличный. – «И сдохнешь. Без шансов. Стилет – твой единственный шанс. Их трое. Ты один».
– Нет, – тихо ответил Эйден, смотря на Вильяма. Уродливую улыбку будто стерли с лица ночной твари и тишину нарушил низкий сиплый рык, а потом послышался топот массивных ног. Вильям Волосатый бежал на Эйдена, сжимая могучие кулаки и роняя хлопья пены из перекошенного рта на пол.
Страх резко отступил. В висках снова зашумело, но Эйден улыбнулся, поняв, что способен контролировать свое тело. Он дождался, когда Вильям приблизится, перенес вес на левую ногу и, пропустив уродливую тушу мимо, всадил стилет между вторым и третьим позвонком.
– Этот удар способен быстро нейтрализовать врага», – всплыли в голове слова Келеба Мортура, когда он посетил занятия у Федельмида Калле, объяснявшего мальчишкам отделы позвоночника. – «Между вторым и третьим позвонком находится узел, перерезав который вы парализуете жертву и спокойно добьете, если будет нужно. Если же решите сохранить жертве жизнь, то жизнь эта будет пострашнее смерти, далтэ. Человек будет видеть, слышать, чувствовать, но… говорить и шевелиться он не сможет».
Эйден сам не успел удивиться тому, что произошло. Только что Вильям рычал и жаждал разорвать его на части, и вот он лежит на мраморном полу, неподвижный и беспомощный. Мальчик поджал губы, опустился на колени и мягким движением перерезал уродливому циркачу горло.
– Маленький, глупый Эйд, – прошелестела вторая фигура в мантии и волосы у Эйдена встали дыбом. Он узнал этот голос и узнал бы в любом случае.
– Бронна, – тихо ответил он, поднимаясь на ноги и вытирая лезвие стилета о бедро. Послышался шелестящий смех. Холодный и обжигающий.
– Как ты должен обращаться ко мне? – в голосе послышался металл и Эйден вжал голову в плечи, снова превратившись в напуганного мальчишку, бывшего когда-то купеческим сыном.
– Прости, Бронвен, – его голос задрожал. Снова послышался тихий смех. Фигура скинула капюшон и Эйден отвернулся. Да, это была его сестра. Бронвен. Холодная, бледнокожая, страшная.
– Трусишка Эйд, – её смех ранил больнее стали. Эйден шумно сглотнул липкую слюну и, повернувшись, взглянул на сестру. – Даже сейчас ты меня боишься.
– Ты всего лишь призрак, – ответил он и ойкнул, когда щеку обожгло льдом и послышалось шипение. На мраморный пол упали капли крови. Его крови.
– Ты забрал то, что принадлежит мне, – злобно обронила Бронвен, протягивая руку. Мальчик удивленно посмотрел на сестру и увидел, что второй руки нет. На её месте только уродливая культя. – И если бы не твой защитник, я выпила бы твою душу. Обсосала кости. Слизала бы весь жир. Трусишка… Таким ты был всегда, Эйд. Жалким нытиком, прячущимся за юбку матери и спину отца. Но сейчас ты один и тебя никто не спасет.
– Никто, – добавила третья фигура, подходя к ним. Она тоже скинула капюшон, и мальчик отступил назад. – Что? Одна Бронвен вызывала у тебя страх, а две вселили в сердце ужас?
– Это колдовство, – прошептал Эйден, переводя взгляд с одной Бронвен на другую. И пусть они на первый взгляд выглядели одинаково, различия он все же нашел. Вторая Бронвен походила на Вильяма Волосатого. Кожа в язвах, сгнившие зубы, жуткие раны, в которых шевелятся жирные белые черви, а глаза… Глаза не черные, как у его сестры, а белые, словно затянутые туманом.
