-О чем ты должен написать? – Зонда с любопытством посмотрела на усталого подростка. Ее весьма заинтересовала тема письменного отчета Роланда, потому что она имела непосредственное отношение к инкам и их детям-мутантам.
-Не знаю, могу ли я говорить об этом…, в принципе, это нельзя говорить… кому попало. Извини, я ничего не имею против тебя лично…, но ведь ты не станешь отрицать, что была с инком в контакте? Как я могу знать, что он не заложил в тебя какую-нибудь программу действий? – Роланд рассуждал не по возрасту здраво.
-Наверное, ты прав. Только хочу поставить тебя в известность, что мои взаимоотношения с инком закончились весьма плачевно. Я чуть не погибла и между прочим как раз по той причине, что смогла распознать сущность этого, э-э-э человека. Большинству это не удавалось. Мне думается, наши повреждения в результате воздействия на психику, очень похожи.
-Это только слова. Извини. – Роланд демонстративно отвернулся от Зонды и ее малыша, который плакал все сильнее. Наверное, проголодался. – Сейчас я буду спать, постарайся, чтобы ребенок вел себя потише, Фреду тоже нужна тишина.
-Голова сильно болит? Я первое время просто сходила с ума от этих приливов боли в висках и затылке. Придется помучиться еще с недельку. – Зонда с сожалением покачала головой и принялась раскачиваться из стороны в сторону с ребенком на руках. Малыш, получив вожделенную пищу, удовлетворенно сосал, засыпая прямо во время еды. Глазки сонно закрывались, а щеки продолжали двигаться. Ну, как такое беззащитное существо может превратиться в чудовище? Мозг отказывался верить в возможность именно такого развития событий.
Роланд еще раз внимательно взглянул на собеседницу, которая блаженно улыбалась, глядя на сына, и пробормотав что-то неразборчивое, отвернулся к стене и сразу заснул.
Зонда покормила малыша и уложила в кроватку. Было непривычно тихо и это несмотря на то, что почти сутки она сидела в комнате одна, а теперь приобрела двух соседей. Конечно, ребята спали без задних ног, но именно от их молчаливого присутствия было как-то особенно одиноко и тревожно. Зонда подошла к Фреду. Какой красивый мальчик и так похож на мать. И откуда только в наше время берутся такие трогательные, ранимые дети? Зонда поправила одеяло и улыбнулась спящему ребенку. Она очень уважала мать Фреда и много слышала об этом ребенке. Правда, она всегда думала, что в этих рассказах больше материнского, восторженного преувеличения, чем истины, но теперь задумалась о несправедливости такого мнения.
Фред пошевелился, и его длинные девчоночьи ресницы затрепетали, мальчик печально вздохнул, но не проснулся. Глубокие тени под глазами и впалые щеки, сказали больше о пережитом, чем сотни рассказов. Зонда испугалась, что может разбудить ребенка таким пристальным разглядыванием, и поспешно отошла. Заняться было нечем, а отдыхать не позволяла какая-то внутренняя нервозность и тревога.
***
-Может кто-то, наконец, ответит на закономерный вопрос: кто они и зачем? – Хасид Петрович дышал так шумно, что едва можно было различить его слова за шумным хрипением. Он всегда так дышал, когда были причины беспокоиться. Сегодня таких причин было много, слишком много, для стареющего больного ученого. В последнее время профессор стал слишком сентиментальным и мягким…, наверное, возраст и нестандартность сложившейся ситуации сделали свое дело. Хасид Петрович очень близко к сердцу воспринимал не только неудачи Сомата и его волновой теории, но и личные трагедии, боль друзей и подчиненных. Даже судьба человечества, каким бы бестолковым он его не считал, стала вдруг очень важна для пожилого ученого. Как же так, неизвестные агрессоры посягнули на человека, подмяли под себя без всякого разбора, убивая целые города?!
-Мы пытались не замечать проблемы, считали, что все эти таинственные дети-мутанты не нашего ума дело. Это было ошибкой. Мы считали, что первоочередней нашего дела с Юрико нет ничего…, и ошиблись. Такая недальновидность может стоить нам не только нашей многолетней работы, но и жизни в пределах всей планеты. – Карлос переводил взгляд с одного хмурого лица на другое. Остановившись на лице любимой женщины, он разглядел на нем признаки раздражения и разочарования. Что это значит? София не согласна с его мнением? Это еще больше расстроило Карлоса. Сейчас, когда их отношения только-только начали налаживаться, и появилась реальная перспектива, он не мог позволить всему рухнуть. Даже если причиной станет всеобщая гибель человечества…
-Карлос, я обещала тебе дать по твоей глупой голове, когда ты опять начнешь корчить из себя пессимиста и параноика? Так вот, можешь считать, что я свое обещание сдержала…
-Понял, София! Теперь я понял, чем вызвано твое недовольство и попытаюсь исправиться. – Карлос заулыбался, несмотря на напряженность обстановки. – Конечно, сейчас нет времени и сил укорять себя и друг друга в случившемся. Главное четко определить, что же все-таки происходит и разработать хотя бы предварительный план борьбы.