Когда мануфактурщик зашёл в здание, мы медленно поехали обратно. Попрошайка догнал нас и на ходу запрыгнул в карету. Хороший парень, но не мешало бы ему помыться, и в тесной карете это явственно ощутилось.
Дарвиш шмыгнул носом, вытер его по привычке рукавом и протянул ладонь.
— Давай обещанные три рубля, барин! Я всё сделал, как условились.
Три рубля медью перекочевали от меня к пацану.
— Держи, честно заслужил. Ты молодец, Дарвиш! Нам вполне хватило времени, чтобы рассмотреть Павла. Кстати, что ты сказал мануфактурщику?
— Я поклонился и с максимальной чёткостью произнёс: «Достопочтенный сударь, не соблаговолите ли вы подать копеечку нищему маргиналу. Ибо не оскудеет рука дающего. С этого рубля я куплю в церкви свечу и поставлю за ваше здравие. Это очевидно выгодная инвестиция, поскольку предусматривает обоюдную выгоду». Ха-ха! Видели бы вы его рожу! Он аж глаза вытаращил от моей заготовленной речи! Но несколько монеток всё-таки дал.
— Да, мы заметили. Я бы и сам обомлел, услышав подобное! Надо же было до такого додуматься! — добавил к разговору Арсений Саввич и хохотнул. — Держи и от меня, парень. Вот тебе за смекалку.
С этими словами Арсений дал Дарвишу ещё рубль. Тот заулыбался и прямо зажмурился от радости и удовольствия.
— С вами приятно иметь дело, судари! Если что ещё надо сделать — обращайтесь. Я всегда готов помочь и подзаработать.
— Всенепременно, Дарвиш! — я искренне радовался сообразительности мальчишки.
Мы отвезли художника к его дому, там же сошёл Дарвиш и вернулся к своей привычной жизни. Оставшись со мной в карете наедине, Арсений Саввич тут же спросил о дальнейших действиях. Глаза его горели, он был взбудоражен.
— Что теперь, о ученик чародея? Нужна ли будет моя кровь для выполнения чёрного обряда? Или нужна иная жертва?
— Да, конечно, нужно будет пару литров вашей крови. Потом принести рысака живьём на костёр — в пищу демонам. А потом собрать сушёные шкурки жаб, смешать в бутыле с помётом летучих лисиц, добавить порошка кожи висельника, залить всё потом девственницы. Этим раствором полить потрет жертвы с нужным заклинанием. И совершить ритуал необходимо обязательно в ночь полнолуния с кровавой луной.
Глаза купца округлились.
— Ничего себе! А где мы столько всего возьмём? У тебя есть все ингредиенты?
— Я пошутил, Арсений Саввич. В магии, зачастую, всё намного прозаичнее. Иногда, при наличии огромной Личной Силы, даже ритуалы не нужны. Достаточно сильного намерения и искреннего злого пожелания, чтобы на род жертвы легло проклятие. В сказках, конечно, много чего описывается настоящего и существующего. Но много там и приукрашено. В данном ритуале мне нужен портрет. Этого достаточно, чтобы я перекинул вашу болезнь. Потом, скорее всего, нужна будет жертва. Но она не такая большая, достаточно будет курицы.
— Уфф! — выдохнул Арсений. — Это хорошо, а то аж жутко стало, как представил, что живого коня придётся сжигать. Очень жалко. Люблю я лошадей.
— В средневековых гримуарах есть подобные сложные рецепты. Но многие ингредиенты можно заменить. Опять-таки, в разных системах магии свои наборы и составляющие ритуалов. Не везде требуется первая кровь от месячных девушки. И чтобы она при этом непременно перепрыгнула через зелье, пока они не закончились. Когда, кстати, будет готов портрет?
— Живописец обещал управиться за два-три дня.
— Ну и отлично. Ждём. И да, обозначу ещё один крайне важный момент. Когда всё получится, мы достигнем результатов нашего воздействия, то начинайте платить десятину.
— Да я вроде бы жертвую на храм, нищим там подаю…
— Это хорошо. Только отныне нужно будет строго и чётко отдавать десять процентов от своего дохода в пользу храма, нищим или сиротскому приюту. Чтобы это стало правилом и привычкой. Это, в принципе, необходимо соблюдать всем. Но вам особенно, как использующему магическую помощь, это нужно в обязательном порядке.
Арсений Саввич поднял обе руки в примирительном жесте.
— Хорошо-хорошо, Андар! Как скажешь.
Портрет принесли через три дня, в течение которых я, для усиления работы, держал строгий пост: в пищу употреблял только чёрный хлеб и воду. Образ получился таким, как я и просил: небольшого размера, с пядь. Холст, масло, тонкая деревянная рамка. Хорошо, что художник не стал рисовать бричку. Основной акцент на лицо. И ведь всё точно передал маэстро: мелкие глазки и нос, почти незаметно вздёрнутая верхняя губа, придающая вечно презрительное выражение лицу, голубой сюртук, голубая шляпа. Портрет был по грудь. Самое то, что надо. Даже красноватый оттенок одутловатых щёк был, как у оригинала.
