В шатре повисла тишина. Демон, не мигая, тяжело смотрел на лисицу.
– Таковы условия сделки, – напомнила она. – Он останется здесь. Он мой.
Снова тишина, и снова кицунэ и демон сверлят друг друга глазами. Глубокий вздох Хозила разрядил ситуацию. Он слабо махнул рукой Холду.
– Уж как есть, – сказал он. – Иди. Ты справишься. И я… наверное.
Холд снова медленно кивнул, все еще с сомнением глядя на Хозила. Еще с утра маг был в своем уме. Он, в конце концов, взрослый торговец ночи и наверняка отдает себе отчет и в собственных действиях, и в их последствиях.
Демон откинул полог и покинул шатер кицунэ. Нет, маг не остался же там
Демон успел привыкнуть к магу за время их совместных передряг и, пожалуй, даже мог назвать его другом… Если бы такое слово существовало в лексике демонов.
Холд остановился, достал листок, отданный лисицей, развернул и принялся рассматривать. Это было больше похоже на подсказку в какой-то детской игре, чем на карту, хоть Умэ и пыталась старательно вычерчивать объекты и подписывать их для полной ясности. В любом случае путь предстоит непростой и долгий. Нужно подготовиться.
Холд впервые вошел в свой шатер в одиночестве с тех пор, как началась вся эта кутерьма с вирявой и брешами, и сразу понял, как тосковал по родному дому. А еще – насколько родной дом стал пуст и неуютен без Каза.
Решив не предаваться сантиментам, Холд принялся складывать вещи в старый потрепанный мешок. Он точно не знал, что может понадобиться, и поэтому просто складывал туда все, на что упадет глаз: пару вырванных страниц из книг с заклинаниями, несколько снадобий и флаконов с зельями, сменную рубашку…
И тут полог шатра распахнулся, и Холд увидел стоящего на пороге Хозила. Он больше походил на восставшего мертвеца, который пришел прямиком с поля битвы, чем на мага-лекаря. Лицо бледное, глаза запали, волосы всклокочены, рубаха разорвана и выбилась из-под жилета, одного рукава и вовсе нет, на плече – глубокие царапины, будто он сражался с диким зверем не на жизнь, а на смерть.
– Ты решил нарушить сделку? – спросил после молчания Холд. – То есть смерть все-таки лучше, чем жизнь с возлюбленной?
– О, замолчи, старый демон! – уставшим севшим голосом отмахнулся маг. – И дай воды.
Холд кинул Хозилу флягу, которую маг тут же осушил в один глоток.
– Итак, – все еще надсаженным голосом начал он, утерев рот, – куда мы направляемся?
– К озеру, – ответил Холд, протягивая магу листок. Тот взял, повертел, рассматривая и вчитываясь, и вскрикнул:
– Что?! И это все, что она тебе дала? Это что же получается? Я страдал из-за какого-то жалкого клочка бумаги, который и картой не назовешь? Какое, человек ее разбери, озеро?!
Холд не спешил останавливать поток возмущений и ругательств, а молча достал из сундука ножны с серповидным клинком и кинул их в мешок к остальной поклаже. Потом подумал минутку и, вынув из какого-то огромного тома малый ятаган, который, судя по всему, служил закладкой, добавил к вещам и его. Маг тем временем обессилел и рухнул в бархатное кресло, безучастно глядя в пустоту. И тогда демон спросил:
– Слышал легенду о Нарциссе?
Маг покачал головой:
– Не люблю древние байки.
– Жил-был молодой торговец ночи, который никого не считал достойным своей любви. Звали его…
– Дай угадаю. Нарцисс? – перебил Хозил. – Давай дальше, к менее очевидному.
Демон нахмурился, но, поскольку маг не обратил на это никакого внимания, продолжил:
– Однажды Нарцисс гулял в Светлом лесу и приглянулся одной нимфе. Но ее любовь он отверг – как и всех прочих, кто ему в чувствах признавался. Нимфа – звали ее Эхо – так рыдала, что страданиями ее проникся сам Ночной Базар и волею своей проклял Нарцисса. С тех пор никто не способен был заговорить с ним первым – а только мог повторять последнее сказанное юношей слово.
– Ха, я понял иронию! – сквозь смех воскликнул маг. – Нимфу-то, страдалицу, звали Эхо! А-а-аха-ха-ха! Вот это да! Ну Ночной Базар, ну шутник! – Хозил стих так же резко, как и захохотал, и уже сдержанно добавил: – Продолжай.
– Но на Нарцисса это особо не повлияло. Ему ничья компания и не была нужна. И вот вышел он как-то на берег водоема. Тот был настолько чист и прозрачен, что Нарцисс, наклонившись, тут же увидел свое отражение и моментально влюбился в этот облик. Он попытался окликнуть его, но, как ни старался, отражение не отвечало ему.
– Ну конечно, не отвечало! Оно же от-ра-же-ни-е! – опять встрял Хозил. – А истории не про придурков у тебя есть?
– Так он и помер, прям на том берегу, – влюбленный в себя, а потому в полном одиночестве, – закончил Холд, стараясь игнорировать мага, который, очевидно, немного тронулся рассудком от стресса. – А в его честь потом цветок назвали.
