Зрители с тихим возбуждением ждали спектакля, стоя небольшими группками перед сценой. Представление должно было состояться в одном из концертных залов Кхай-дазаара, где певцы и музыканты развлекали городских эльдар в обмен на подарки, разрешение прохода или просто крышу над головой. Черные шторы закрывали окна, блокируя проникающий всюду свет искусственной звезды, Арадриан и остальной экипаж стояли в тусклых лучах красных ламп. Как и во всем городе, здесь собрались множество разных эльдар, в числе прочих явился один из ками Эстратаина.
Свет померк почти до абсолютной темноты, и на сцене появилась одинокая фигура. Женщина размеренно шагала, её обтягивающие штаны с ромбовидным узором и длиную куртку с капюшоном было сложно разглядеть во мраке. Лицо полностью скрывалось под капюшоном, виднелась только серебряная маска, которая отражала красный свет ламп и походила на какую-то далекую туманность. C широкого пояса струились длинные ленты, лениво подрагивающие за арлекином, остановившейся возле центра сцены. На спине она носила замысловатое устройство, от которого отходили две изящных трубки, покрытые драгоценными камнями и поднимающиеся над плечами.
По залу прокатился шепот, эльдар произносили единственное слово: «теневидица».
Быстро передвигая ногами и сохраняя при этом равновесие, арлекин поклонилась. В этот же момент из её наспинного устройства вырвались сверкающие струи красного и зеленого дыма, которые быстро расползлись среди публики. Искрящийся туман проплыл над Арадрианом, и в глазах у него затанцевали крошечные звезды, а легкий ветерок принес аромат живых цветов, наполнив рулевого чувством умиротворенности.
Новые ощущения отвлекли алайтокца, и он не заметил, как на сцене появился ещё десяток фигур. Они носили ярко окрашенные облегающие костюмы, усеянные ромбовидными и косоугольными узорами, полосками и завитками всех цветов радуги. Сейчас арлекины неподвижно стояли на сцене, держа в руках различные приспособления.
Теневидица испустила больше света, и сцену залило золотистое сияние, окунувшее актеров в свою теплую ауру. Каждый из них носил комическую маску или полумаску, усыпанную ярким бисером, с преувеличенными выражениями лиц, слезами, похожими на драгоценные камни, и накрашенными губами; их шарфы, а также покрытые драгоценностями браслеты и головные ленты качались, звенели и кружились. Головы арлекинов были увенчаны колоритными разноцветными гребнями, которые принялись слегка подрагивать после начала танца. Когда золото окутало каждого танцора, арлекины задвигались, потянули за струны, ударили в барабаны, начали медленно поворачиваться и крутиться, легкими шагами перемещаясь рядом друг с другом. Из-за сцены донесся мягкий и причудливый звук труб и флейт, побуждая Арадриана и дальше оставаться в расслабленном состоянии.
Он представлял себе Былой Мир, эльдар до Грехопадения, живущих в гармонии с миром и друг с другом. Какое-то время музыка продолжала играть, дыша скромным удовольствием, звезды и туманности кружились над сценой и зрителями, становясь больше и ярче.
Ещё несколько арлекинов вошли быстрыми шагами: они всей группой с легкостью двигались между музыкантами, прыгали и мелькали вокруг других актеров в водовороте цвета, рассыпая красные искры c пальцев. Мелодия ускорялась, пульс Арадриана возрастал вместе с темпом. Музыканты разделились, кружась вдали друг от друга, оставив одну женщину в центре. Она перебирала струны полулиры затянутой в перчатку рукой, в то время как остальные арлекины наблюдали за ней, оценивая.
Затем, с фальшивым скрежещущим звуком, издаваемым воздушной арфой, актер театральным жестом оттолкнул лирницу. Низложенная актриса изящно упала на сцену, воздев руку в печали. Новый исполнитель подхватил мелодию, пальцы его двигались все быстрее; барабанная дробь становилась громче. Танцоры вернулись, интенсивнее осыпая актеров красными искрами. Теперь уже самого арфиста вытолкнули прочь, и он, перевернувшись через голову, остался лежать на дальнем конце сцены. Пара, вытеснившая его, начала исполнять дуэт, арлекины неразличимо быстрыми движениями дергали и били по струнам все быстрее и быстрее, cтремясь превзойти один другого.
Остальные музыканты вновь подняли свои инструменты, когда облако теневидицы превратилось в более темный туман, который тяжело вздымался над сценой и зрителями, окутывая их серебряной и золотой пылью. Арадриан посмотрел на женщину-арлекина и был шокирован: из-под капюшона на алайтокца уставилось его собственное лицо, с губами, искривленными в жестокой улыбке, расширенными и наполненными жестокостью глазами. Это была пугающая картина, и, оглядев соседей, рулевой понял по их реакции, что каждый видит себя, словно в зеркале, в маске теневидицы.
