Финдельсит вышел к ним, будучи одетым в полный сценический костюм, хотя и не участвовал в спектакле — его роль Смеющегося Бога не требовалась. Одежда Великого арлекина оказалась даже более пестрой и экстравагантной, чем у актеров его труппы. В гребне, высоко вздымавшемся над облегающей шапочкой и каскадом спадавшем до пояса, присутствовали все цвета видимой части спектра. В ткань облегающего комбинезона были вшиты драгоценные камни, а поверх него Великий арлекин носил куртку, на рукавах и воротнике которой сверкали геммы. Лицо его закрывала маска, нижняя половина которой была выкрашена в синий, а верхняя в абсолютно черный, не считая крестообразных глазных линз, за которыми виднелись глубокие, красные, наполненные злорадством глаза Финдельсита. Нос личины был заострен, словно кинжал, а подбородок изгибался вверх, напоминая полумесяц. Губы и брови, окрашенные алым, завершали черты маски.
Ками стоял рядом с ними. Эстратаин подготовил встречу, нашел Финдельсита за кулисами, привел к странникам и теперь оставался рядом, готовый помочь, если возникнет необходимость. Джаир, которого выбрали говорить от имени экипажа, поприветствовал Великого арлекина.
— Спасибо за спектакль, — произнес он. — Для некоторых из нас это стало первой возможностью увидеть представление подобного масштаба.
— Присутствие ваше радует труппу, — ответил Финдельсит глубоким и звучным голосом, так, словно декламировал в соответствии с поэтическим размером, — и счастлив выслушать я вас. Эстратаин поведал нам о ваших смелых планах, и я скажу сейчас, что мы вам не поможем.
— Что? — выпалил Арадриан, тут же нарушив запрет, согласно которому говорить от лица всех надлежало Джаиру. — Как ты можешь ответить так быстро, когда мы еще не рассказали о наших намерениях?
— Намеренья всегда одни и те же, я считаю, и почему о вас я должен думать по-другому? Всё дело в камнях духа, каждый раз одних и тех же; как же это скучно. И что за представленье сможем мы сыграть по этой теме, коль не то, что уж играли сотню раз?
— Мы наскучили тебе? — набычившись, Каолин шагнул вперед. Великий арлекин не двигался, только медленно повернул голову и уставился на странника из-под маски с полуухмылкой.
— Не играй в его игры, — произнес Арадриан, кладя руку на плечо товарища.
— Он — клоун, ему надлежит развлекать нас, поэтому не потворствуй его шуткам.
Финдельсит указал на алайтокца рукой в перчатке, хотя по-прежнему смотрел на Каолина.
— Вот ты мне нравишься, ведь есть в тебе что-то такое, но даже и тебе я отвечаю «нет».
— Никогда не думал, что увижу цикл, когда арлекин испугается Великого Врага, — произнес Лехтенниан. Остальные изгои отошли, пропустив старого путешественника.
— Скука и повторения — слабая отговорка, когда у тебя есть шанс стать единым со Смеющимся Богом. Разве быть арлекином — не значит натягивать нос Той-что-Жаждет? Влезать в Её логово, смеяться Ему в лицо?
Удивленно склонив голову, Финдельсит внезапно замер. Он посмотрел на изгоев, задерживая взгляд на каждом не дольше одного удара сердца, а затем остановился на Лехтенниане; лицо арлекина, как и всегда, оставалось непроницаемым.
— Рискованный ты бросил вызов духу моему, и обвинение твое я не могу легко отвергнуть, — произнес Великий арлекин, отворачиваясь с изящным взмахом руки. — Ты, друг мой, с доводами лучшими пришел, и, говорю я, выдвигай их смело, хоть и зря.
— Задержись лишь на мгновение, выслушай мои аргументы, и мы с тобою придем к согласию, обещаю тебе, — произнес Лехтенниан, быстро шагая вслед уходящему Финдельситу.
Великий арлекин помедлил, позволив изгою догнать его. После этого Лехтенниан говорил тихо, и Арадриан не слышал их беседы, как не видел губ товарища и выражения его лица. Посмотрев на других странников, алайтокец понял по их заинтригованным лицам, что они пребывают в таком же недоумении.
Последовал довольно короткий спор, во время которого Лехтенниан несколько раз делал просящие жесты, прижимая локти к ребрам, разводя ладони и слегка кланяясь.
Aрадриан уже хотел подойти и попросить старого путешественника не унижаться, но, не успев сделать первый шаг, увидел, как Финдельсит чуть отступил и кивнул в знак согласия. Лехтенниан слегка улыбнулся, еще раз поклонился и пошел к изгоям, чтобы сообщить хорошие новости.
— Он казался таким непреклонным, — произнес Джаир.
— Как ты переубедил его? — спросил Каолин. — Он всё-таки согласился? Мы правильно поняли?
— Всё, что от меня потребовалось — это немного польстить ему и сделать предложение, от которого невозможно было отказаться, — пожилой музыкант кивнул в сторону двери. — В какой-то мере за это можно поблагодарить Эстратаина: Финдельсит более всего заинтригован идеей путешествия с ками.
— И чем ещё? — спросил Арадриан, поскольку рассказ Лехтенниана явно был расплывчат и неубедителен. — Ты не слишком хороший лжец, всем очевидно, что ты недоговариваешь.
— Признаюсь, мне не хотелось бы отвечать. Как видишь, благодаря мне Великий арлекин рискнет, и теперь, когда всё решено, я боюсь, что, возможно, переступил черту.
