“What Can a Giant Do?”[4] («На что способен великан?») – первая книга, которую мне довелось иллюстрировать. Да-да, такая молодая и неопытная я получила заказ от одного из крупнейших в США издательств Harper Collins Publishers. Тогда у меня в душе, кроме волнения, ничего не было. Я совсем не знала, что такое страх, и не понимала, что из себя представляет командная работа в издательском деле. Я только выпустилась с факультета искусств и упорно полагала, что это будет мое личное творчество. Прямо как ребенок, ей-богу! Мы работали вместе с редактором, тоже только-только вставшим с университетской скамьи. Не знаю, повезло мне тогда или нет, но мы начали притираться друг к другу и вынесли богатый опыт из ошибок и неудач. К счастью, тогда с нами сотрудничал еще один более опытный редактор, терпеливо направлявший нас и курировавший процесс. Несмотря на то что книгу опубликовали только спустя довольно долгое время, мы узнали много ценного.
Этот рассказ… О, нет! Это же была детская поэма! Стихи, вообще, – самые творческие произведения из всех, а тут еще и такое название – «На что способен великан?» Тогда-то мое воображение и разыгралось! При выборе образов для персонажей (один – великан, другой – ребенок) и стиля мне, естественно, приходилось заострять внимание на контрасте размеров, но нужно было стараться избегать прямого конфликта между маленькими и большими объектами. Книга стала для меня настоящим испытанием.
В поэзии также важно учитывать рифму и ритм. Чтение стихотворения должно напоминать плывущие облака или журчащий ручей, поэтому когда я делала раскадровку, то тратила очень много времени на выразительное чтение вслух. Благодаря этому поэма обычно приобретает ритмичность, а чередование текста и иллюстраций позволяет читателю отдохнуть и перевести дух, а потом, увидев композицию следующей страницы, снова погрузиться в новую волну творчества… Представьте себе, что вы сидите в маленькой лодочке. Просто позвольте течению нести вас туда, куда нужно. После прочтения одного стихотворения читатель ощущает, будто бы буквально только что своими глазами видел все пейзажи и переживал многогранную гамму эмоций. В итоге он получает глубокое моральное удовлетворение от написанных строк.
Композиция. Вся жизнь книги заключена во внутреннем «скелете», и мы можем подробно ознакомиться с ней, составив раскадровку, а вот скелетом является композиция. То есть организация расположения различных элементов и логика их объединения в одно изображение. Существуют сотни способов создания композиции. В разные эпохи у каждого художника или школы живописи было собственное видение, но объединяет нас всех один принцип – успех картины всегда зависит от того, насколько тщательно продумана ее композиция. Когда мы смотрим на иллюстрацию, то сперва обращаем внимание на лейтмотив и некоторые детали, но вот расположение элементов часто остается незамеченным. Подобно тому, как скелет человека отвечает за положение всех частей тела, композиция организует структуру картины. Это в том числе касается размещения и размера всех объектов и деталей, а также их взаимосвязи друг с другом. Когда я только задумываюсь над созданием рисунка, я грубыми линиями намечаю примерную структуру и место элементов, игнорируя детали. Потом продолжаю вносить правки, пока не буду удовлетворена композицией. Только после этого можно начинать детализацию, разделяя многосоставные объекты на более мелкие. В конце концов постепенно один за другим начинают вырисовываться индивидуальные образы.
Создание персонажей. Мой скетчбук похож на громадный сад. Именно в нем я создаю каждого персонажа и занимаюсь мозговым штурмом. Когда я начинаю работу над новым героем, иногда у меня в голове возникает определенный типаж, а иногда творится полная неразбериха, и мне приходится конкретизировать свои мысли.
Персонаж часто проходит через множество исправлений и корректировок, и его внешность тоже меняется. Бывает, что я начинаю снова и снова, пробую и ошибаюсь, и только со временем постепенно вырисовывается нужный образ. Этот процесс требует колоссальной усидчивости и не терпит спешки.
