Волков знал, что мальчишка нашел серебро, еще до того, как ему о том крикнули с лодки, потому что сначала над водой появилась худая рука Руди Кольдера, а уж потом и голова. Кто-то из лодки потянулся к его руке, но Руди небрежно кинул белый предмет в лодку. А уж там предмет схватил лодочник, поднял над головой и, повернувшись к берегу, закричал:
— Господин, нашли! Тут серебро…
Волков, волновавшийся до сих пор, вздохнул, сел на поросший свежей ярко-зеленой майской травой берег и повторял негромко:
— Вот так день выдался, вот так день!
Он дождался, пока сын золотаря вынырнет еще раз и опять закинет в лодку три или четыре белых «ломтика». И потом позвал:
— Максимилиан.
— Я тут, генерал, — откликнулся знаменосец.
— Нужно послать в город, купить сундуков пару с замками и весы. И найти в обозе веревку и крепкий парусиновый мешок.
— Сейчас распоряжусь и все отыщу, — сказал Максимилиан и ушел.
А кавалер, не в силах сидеть, встал, дошел до воды и крикнул только что вынырнувшему парню:
— Руди! Много там серебра?
— За день все не вытащим! — прокричал ему в ответ сын золотаря. — Я беру только то, что из ящиков выпало, его тут кучи, и несломанных ящиков еще много!
— Подумай, как ящики поднимать! — кричит ему генерал.
— А думать тут нечего: у ящиков ручки есть, веревку принесете — так и поднимем ящики.
Веревку и мешок принесли. И тут уже начали серебро вытаскивать как следует. Пока пара мужиков, нырнув, привязывала ящик, Руди и еще один мужик, нырнув, собирали в мешок рассыпанные бруски. Как в мешке было достаточно серебра, так они дергали за веревку: тяни.
Время еще и к полудню не подступило, а лодка первый раз к берегу поплыла. И уставшие от ныряний мужики стали разгружать тяжеленные ящики, шесть штук, да небрежно выбрасывать на прибрежный песок десятки слитков серебра. Волков поднял один из слитков. Края ровные, отлили хорошо. Никаких сомнений — чистейшее серебро, еще и с клеймом одного из князей Экссонии.
— Вот так день выдался, — повторил он негромко. — И перевязь генеральская, и серебра горы. — Он повернулся к мужикам: — Ну, выгрузили — плывите остальное доставайте.
— Господин, пообедать бы, — сказал один из мужиков.
— До обеда еще время есть, — ответил ему генерал. — Плывите и доставайте серебро, обед для вас будет с пивом и из офицерской кухни. И награжу всех. Но отдыхать будете потом, как все выловим.
Когда после обеда приехал Максимилиан и в телеге привез два сундука и хорошие купеческие весы, то на берегу уже была большая куча рассыпного серебра и стояло восемь ящиков. Волков подошел к телеге и, взглянув в нее, сказал:
— Весы привезли хорошие, а вот сундуки малы будут.
— Господи! Сколько же здесь серебра! — воскликнул знаменосец.
— Мужики прикинули, что в каждом ящике пуда два, не меньше, а россыпью… — Волков прикинул на глаз, но потом покачал головой, — даже не знаю, сейчас взвешивать будем.
Ближе к вечеру ныряльщики, не дожидаясь разрешения генерала, велели хозяину лодки плыть к берегу. Волков уже хотел спросить, чего это они бросили работу, но Руди Кольдер опередил его, прокричав с лодки:
— Солнце уже низко, господин. Не видно ничего в воде. Темень там.
Кавалер после этого ничего говорить не стал, а послал одного гвардейца на кухню за едой для ныряльщиков. В лодке, когда она причалила к берегу, он увидал еще три ящика с серебром и кучу слитков на дне.
По итогам дня получилось: в каждом из ящиков оказалось по два пуда чистого веса металла. То есть в двадцати выловленных к вечеру ящиках было сорок четыре пуда.
— И еще девять пудов и четыре слитка россыпью, — добавил Максимилиан, который вместе с Фейлингом взвесил на больших купеческих весах все рассыпное серебро, — всего пятьдесят три пуда серебра. Нам нужны еще сундуки.
— Пятьдесят три пуда, — повторил за ним кавалер. — Один пуд — это две с лишним тысячи талеров Ребенрее.
— Ух ты, так это… — Курт Фейлинг прикинул в уме, — это сто тысяч талеров!
— Серебро — это еще не талеры, — резонно заметил Волков.
— Так найдем в Малене чеканщиков, они нам начеканят из этого серебра монет, — предложил оруженосец.
— Возможно, — задумчиво отвечал генерал, — возможно, чеканщики в Малене и найдутся, но если об этом узнает герцог, то мне и чеканщикам, а возможно, и вам, мой юный друг, отрубят головы.
— О! — удивился Фейлинг.
— Да, именно так. Тайную чеканку своей монеты любой князь посчитает делом худшим, чем предательство. — Фейлинг, задумавшись, примолк, а Волков продолжил: — Максимилиан, вам с сержантом Вермером придется остаться тут на ночь, чтобы никому в голову не пришло понырять в темноте.
— Хорошо, я прослежу.
— Хайценггер.
— Я тут, господин.
— Телеги нужны, я тут серебро на ночь оставлять не хочу. Пошли в лагерь кого-нибудь, пусть найдут Мильке. Требуется не менее десяти телег, и то за один раз не управиться. В общем, займись перевозкой серебра.
— Да, господин.