Пока дожидались телег, пока отвозили серебро в лагерь, наступила ночь. Кавалер собрался ужинать в темноте. В шатре, в духоте, сидеть не хотел, просил ужин подать на улице. Аппетит у него был отменный, еда вкусна, а вино отлично. Ко всему этому не хватало ему собеседника, очень ему хотелось поделиться с кем-нибудь и радостью, и мыслями, и тревогами. Ну не с денщиком же. И как будто Господь его услыхал — пришел полковник Брюнхвальд.
Поначалу Волков обрадовался товарищу, да вот только тот вид имел озабоченный такой, что даже и при свете одной лампы, что стояла на столе, кавалер увидал эту озабоченность.
— Что случилось, Карл? — позабыв про свои радости, спросил Волков.
— Сержанты говорят, что среди солдат пошел разброд, — произнес Брюнхвальд.
— Что? — искренне удивился генерал. Он думал, что солдаты им довольны, сегодня же только чин его поддержали. — В чем дело, Карл? Что им не так?
— Вы на берегу целыми днями находитесь… Вы не видели, что у восточного моста на Рункель купцы целым табором встали, скупают все, что вы дозволили продать, казна солдатских корпораций полна серебром, девки со всей округи собрались, пивовары везут и везут сюда пиво.
— Так солдатам-дуракам радоваться нужно.
— А они не радуются.
— Отчего же? — не понимал генерал.
— Слух по лагерю пошел, что вы войско распускать после кампании не намерены, что вы их на горцев поведете. А им очень того не хочется. — Брюнхвальд развел руками: вот так вот.
«Ах вот оно что». Теперь Волкову все стало ясно. А Карл продолжал:
— Говорят, что добыча очень велика, солдаты думают деньги от добычи получить да по домам разойтись.
«То явление обычное, одно дело — на тяготы похода и даже на смерть с пустым животом и с пустым карманом идти, и совсем другое — когда сыт и мошна полна серебра. Сытому да с деньгой погибать нет никакой охоты, никакой».
Он и сам таким был. Сам, получив хорошую прибыль с добычи, воевать более не хотел и с другими солдатами требовал от офицеров расторжения контракта с нанимателем, что хотел продолжить кампанию.
— Сержанты, значит, говорят? — Волков отбросил вилку. — И разговоры такие ходят в нашем полку?
— В нашем молчат, в нашем солдаты вас знают, на такое не осмелятся, но я уверен, что думают так же. Это у Эберста, у кавалеристов говорят. А значит, и среди ландскнехтов такие разговоры ходят.
— Карл, это очень важно, — сказал Волков твердо и притом ногтем указательного пальца стал стучать по столу, — мне нужно разбить горцев, и как следует разбить, иначе мира с ними нам не видать. А пока мира с ними не будет, с герцогом мне не замириться.
— Я понимаю. И готов помогать вам, друг мой, по мере сил. Но что мы будем делать сейчас? Дело непростое, как только они получат свои доли добычи, так…
— Устроят мятеж?
— Ну или начнут требовать роспуска войска.
— Контракты у всех до первого сентября. Начнут разбегаться — буду вешать.
— Они будут саботировать ваши приказы, на марше плестись, телеги ломать, лошадей портить и при первом деле, при первой стычке с горцами начнут разбегаться.
Волков вздохнул, все это ему было знакомо, сам такое видел, и не раз.
— Кто же солдатам сказал о наших планах идти на кантоны?
— Не кто иной, как наши офицеры, — сразу ответил Брюнхвальд. — Они тоже получат немало денег, к чему им еще война? Может, новые штабисты воду мутят?
— Нет, — Волков покачал головой, — им деньги нужны, они как раз доли в добыче не получат. Они лишь на жалованье рассчитывают, им, наоборот, подольше повоевать хочется.
— Значит, кто-то из других офицеров, — продолжил полковник. — Да и не важно оно уже, нужно думать, что делать.
— Может, с солдатами поговорить? — предложил кавалер и сам от своих слов усмехнулся: что за дурь предложил? Усмехнулся и задумался.
— Нельзя идти на поводу у солдат, вот что я знаю точно, — произнес Брюнхвальд прервав его размышления.
— У вас есть мысли, Карл?
— Нужно действовать быстро, смело и решительно, как вы умеете, друг мой, — отвечал полковник. — Думаю, что нужно арестовать казну корпораций.
— Арестовать?
— Да, и обещать раздать деньги от трофеев только по истечении контрактов. Приказ такой издать. А чтобы не волновались, что погибшим деньги не достанутся, чтобы не думали, что мы их присвоить хотим, объявить, что передадим доли семьям погибших.
— Тогда нужно купцам запретить платить корпоралам, чтоб платили, к примеру, Мильке, — продолжил мысль товарища Волков.
— Да, именно так. Пусть Мильке торгуется и берет у купцов деньги за добычу под присмотром старшин из корпораций, но деньги корпорациям не отдает, пока не закончатся контракты.
— Хорошая мысль, Карл, — согласился Волков. — Я обещаю выплатить все деньги, только когда закончим летнюю кампанию. На заре берите Роху и его людей, конфискуйте солдатскую казну под вашу подпись, со свидетелями и пересчитав ее. Если начнется буча, я всех успокою.
— Лучше сделать это сейчас, — предложил полковник.
— Сейчас? — удивился кавалер.