А Волков подумал, что этот господин явился сделать ему предложение по поводу завтрашней торговли, возможно, он собирался что-то предложить, и он спросил:
— И что вам от меня нужно, Наум Коэн?
— Хотел поговорить по поводу дома.
— Дома, какого дома, — не понял кавалер, — этого дома?
— Нет, не этого, — медленно говорил немолодой господин. — По поводу дома, что сгорел в Фёренбурге.
Теперь этот господин нравился кавалеру еще меньше. В комнате повисла тишина, да такая, что сказал кавалер негромко: «Оставьте нас». И все услышали. Стали вставать из-за стола, выходить прочь.
Ёган сдуру пошел наверх, а не со всеми в людскую. Там догнала его Брунхильда и, как кошка, вцепилась ему в лицо ногтями, драла и не выпускала, шипела при этом:
— Не смей боле мне перечить при слугах и насмехаться надо мной не смей, слышишь, ты, холоп!
— Осатанела, что ли? — Ёган оторвал ее пальцы от своего лица. — Рехнулась?
— Не смей, я сказала! — продолжала беситься Брунхильда и стала бить Ёгана, да все по морде, по морде. А рука у нее была не легкая. И приговаривала: — Холоп, быдло, смерд!
А он только закрывался и отбрехивался:
— Да отойди ты, припадочная.
Наконец красавица устала, она была удовлетворена, хоть и руки заболели, и пошла в свои покои.
А Ёган остался у лестницы, вытирал кровь с расцарапанного лица и ругался тихо:
— Вот шалава беззубая. Дура шепелявая.
К нему подошла Агнес, она видела все, девочка достала тряпицу из рукава, стала вытирать кровь с лица слуги и заговаривать боль, тихонько говоря непонятные слова. А Ёган говорил:
— Это вон она какая, а ведь только дает господину, а что будет, когда женой его станет?
— Дурень ты, Ёган, — улыбалась Агнес, — никогда она женой его не станет, какая ж она ему жена? Девка она трактирная, а он рыцарь, рыцари на таких не женятся.
⠀⠀
А внизу господин Наум Коэн говорил Волкову, без приглашения усаживаясь на лавку у стола:
— Дозвольте мне сесть, стоять я не молод уже.
— Садитесь, — дал согласие кавалер, но сам садиться не стал — стоял, руки на груди сложив, и смотрел на Коэна исподлобья.
— Я знаю, — начал гость, — что дом у синагоги спалили вы.
— На суде на Книге Святой поклянусь, что не я, — с вызовом отвечал Волков.
— Нет, конечно, не вашей рукой разжигался огонь, но то были ваши люди, и вы как господин их несете ответственность.
Сыч стоял у лестницы в темноте и ловил каждое слово из их разговора.
— Идите в суд и докажите, что дом ваш спалили мои люди.
Старик развел руками, покачал головой и заговорил:
— Да кто ж в славном и набожном городе Ланне примет иск от жида против рыцаря Божьего? Нет тут такого судьи. Да еще за проступок в чужой земле. Нет, не примут и иска даже. Мы писали жалобу курфюрсту Ребенрее, так и там у нас ее брать не хотели, и бургомистр Фёренбурга сказал, что сейчас ему не до нас, он только вернулся в город, чума там стихла, и у него много дел и без наших жалоб. Что ему до наших бед?
— И вы пришли мне рассказать, как вы несчастны?
— Нет. Нет.
— Так что вы хотите?
— Вина, есть у вас вино?
Вино у Волкова было, хорошее, почти целая бочка. Которую взял он в Фёренбурге, но этому господину он давать его не хотел, кавалер хотел, чтобы старик побыстрее убрался.
— Не дам я вам вина, — холодно сказал он.
— А воды? Дадите? — не отставал Коэн. — У вас тут колодец во дворе хороший.
«Как он в темноте разглядел колодец?» — подумал кавалер и крикнул:
— Марта, принеси господину стакан воды, — и добавил почти с насмешкой: — Могу дать еще хлеба, коли вы голодны.
— Нет, только воды, — старик даже улыбнулся.
Марта пришла, налила стакан воды из кувшина, поставила перед гостем и вышла. Коэн с удовольствием выпил воду и сказал:
— Да, колодец здесь хороший. Это потому, что он…
— Что вам нужно? — перебил его кавалер. — Говорите, ночь уже близка, а вам домой еще идти.
— Я знаю, что дом моего родственника сожгли вы, но я вас не виню, мой родственник нотариус, и его дом не первый раз пытались сжечь. Вам это удалось, и многие документы, важные документы, не восстановить. Но не вы тому виной, вы рука, а не голова. Не будь вас — нашелся бы другой ратный человек. Вот в чем дело.
— Что вы от меня хотите? — уже начал повышать голос Волков.
— Ничего, я хочу вам помочь.
— Помочь?
— Да, помочь, я хочу вам помочь.
— Мне? И как же вы мне поможете? И в чем? Я не нуждаюсь в вашей помощи.
— Нуждаетесь, только пока не знаете этого, — уверенно говорил гость.
— Я… — начал было Волков.
— Да подождите. Дайте договорить, — прервал старик с видимым раздражением, — дайте закончить мне.
— Договаривайте.
— Вас хотят обмануть. Это жулики, да, жулики. Кальяри, которого вы, наверное, считаете уже другом. Дессель, штатгальтер Ульрик, все это банда мошенников. Завтра вы продаете ратные товары императору. Так?
— Так! — Волков понял, что этот человек знает больше, чем должен.
— Вам дадут вексель, император денег не дает, дает только векселя.
— Я готов принять вексель императора.
— И что вы будете с ним делать?
— Дождусь погашения.