— Хороши, такие ангелы едят на небе, тут в булках одного масла на крейцер. Да сахар, да тонкая мука из лучшей пшеницы. Ваша жена будет довольна.
— Ну, давай четыре, раз ангелы их едят.
— Четыре! — обрадовалась девочка, принимая деньги. — Храни вас Господь.
— И тебя, девочка, пусть хранит, — он откусил еще теплую, мягкую и сладкую булку, она оказалась очень вкусной, на пальцах от нее осталось масло, — неплохо, неплохо, кто ж делает такие булки?
— Мама моя, и сестра моя ей помогает.
— Скажи матери своей, что ищу я кухарку, живу я на улице Форели, у монастыря Святых вод Ердана. Если муж ей позволит, пусть приходит.
— Нет у нее мужа, — обрадовалась девочка, — сейчас побегу скажу ей, значит, на улице Форели, дом у монастыря.
— Беги, — позволил кавалер и поехал.
И девочка кинулась бежать, разбрызгивая грязь и снег, стуча деревянными башмаками по мостовой.
Волков ехал по городу и ел жирные булки, а люди ему кланялись, его все узнавали, и все у него было хорошо, ну разве что томили его два дела: уж больно много он платил за постой лошадей и подвод и за склады. И еще кавалер думал, как быть с епископом Вильбурга, как сказать ему, что раку забрал его брат архиепископ? Впрочем, оба дела решались, епископу он собирался написать письмо и вернуть деньги, что жирный поп дал на поход. Ну, а товар нужно было продавать побыстрее, и чтобы не тянуть. Волков сейчас же, прямо с булками, поехал к банкиру, чтобы пригласить на торги представителя штатгальтера императора. И банкир заверил его, что Дессель будет у складов завтра поутру. И забрал у него одну булку.
Когда кавалер подъехал к дому, у ворот он нашел нестарую женщину, та была на вид бедна, но опрятна и приятна. Его увидала — низко кланялась.
— Ты кто? — спросил кавалер.
— Меня зовут Марта, дочь моя сказала, что вам булки мои понравились и вы звали меня в кухарки.
— Булки вкусные; ты и другую еду готовить можешь?
— Конечно, господин, все могу, я у пресвитера нашего работала, пока он не помер.
— И какую плату ты попросишь? — Женщина замялась, боялась спросить лишнего, боялась, что откажут. — Ну, — торопил ее Волков, — говори.
— Так коли дадите кров мне и двум моим дочерям, так полтора талера попрошу, а коли без крова, так два.
— Дам кров и талер, — сказал Волков, — и разрешу печь булки.
— Я согласна, — кивнула Марта обрадованно.
— И когда придешь?
— Так сейчас приду, скарб соберу, его у меня немного, и дочерей возьму и приду.
— Жду, хочу узнать, как готовишь.
⠀⠀
Ёган дров не жалел, кидал их много, пришлось сказать ему, чтобы экономил. Но дом стал теплым. Кухарка Марта привела своих дочерей, обосновалась в одной из комнаток, что были на первом этаже. Агнес спустилась к ним, она была старше девочек, да еще и грамотна, ей пришлось по вкусу, что Марта и ее дочери зовут ее госпожой и восхищаются тем, что она села с монахом читать Святую книгу. И читала ее на языке пращуров громко и четко, как поп, и тут же толковала текст, переводя его. Брат Ипполит и брат Семион сидели за столом напротив нее, только кивали, соглашались, и немудрено, все ею восхищались, она и вправду была умна на редкость.
К ним спустилась и сама госпожа Брунхильда. Господин пришел с улицы и ждать ночи не стал, взял ее у себя в покоях, не сняв с нее платья, и теперь валялся на перинах, а она спустилась узнать насчет ужина, так он был голоден. А заодно и поглядеть на новую кухарку. Увидев Хильду, монахи встали, поклонились, а кухарка и ее дочери приседали, тоже кланялись. Считали ее за жену господина.
— Господин ужинать желают, когда готово будет? — высокомерно спросила красавица.
— Скоро уже, госпожа, — отвечала Марта. — Заяц почти готов.
— Заяц? — Брунхильда поморщилась. — Не люблю зайчатину. А еще что у тебя есть?
— Еще нога козленка, с вином и анисом. Капуста с уксусом, вареные яйца.
— И козлятину я не люблю, — привередничала красавица.
Ёган уже был готов сказать пару не очень вежливых слов, да она глянула на него так зло, что он не решился. Только усмехнулся и головой тряхнул.
— А что ж мне вам приготовить? — растерялась кухарка.
— Тихо! — вдруг сказал Сыч.
Все замерли.
— Чего ты? — раздраженно спросила Брунхильда.
— Кажись, ворота кто-то ломает, — отвечал Сыч. — Слышите?
Да, кто-то стучал в ворота.
— Ну так возьмите огонь и идите с Ёганом узнайте, кто пришел на ночь глядя, — распорядилась красавица.
— Ну, а то мы в темень без огня пошли бы, — ерничал Ёган, — спасибо, что сказала. У самих-то у нас ума-то нет, так и поперлись бы без огня.
— Пошевеливайся, дурень, — продолжала играть роль хозяйки Хильда.
— Дурень, — передразнил ее Ёган, но огонь взял, и пошли они с Сычом на улицу.
Вернулись с немолодым господином, тот был богато одет и вежлив, всем кланялся, улыбался, пока Ёган бегал наверх за кавалером.
Волков спустился к гостю, поздоровался, и гость сразу ему не понравился:
— Вы Моисеева племени?
— Да, я из жидов, как любят говорить люди вашей веры, — сказал немолодой господин, — зовут меня Наум Коэн.
Все с интересом слушали, даже дети кухарки, все хотели знать, зачем безбожник пришел к рыцарю Божьему.