— А ты думала, оно само включилось? — я с сарказмом махнула рукой, — магия-я-я!
В качестве демонстрации я выпустила из пальцев приятный перелив своей жемчужной силы.
— Ух ты! А что ты можешь?
— Да по мелочи. Могу что-то для тебя сделать. Чего бы тебе хотелось? Только давай в рамках разумного, самолет или динозавра я сделать не смогу…
Андайн с каким-то детским, несоотносящимся с ее грозным видом, восторгом смотрела, как я создаю по ее просьбе разные занятные штуки. В основном она просила оружие, а затем перешла на более обычные вещи, вроде особого блюда или телефона последней модели, который сожрал на удивление много моей магии. В конце я материализовала для Андайн большой снежный шар с морским дном, рыбками и падающими в нем голубыми искрами блесток, приводя ее в полный восторг.
Королева надолго залипла на удивительный сувенир, обычный в моем мире, но уникальный для ее. Кажется, я попала в точку, мысленно порадовавшись, что нам не придется вредить этому существу. Все же, как оказалось, Андайн была лишь такой же жертвой как и остальные. Она хотела свободы возможно даже сильнее всех остальных, вкладывая все свое отчаяние в желание отомстить и вырваться из бесконечно жестокой ловушки, вызволить из нее весь свой народ, даже ценой жестокости и упрямого движения к своей цели. Это ведь можно понять, верно? Я думаю, что даже многие люди поступили бы точно так же…
К нам в гостиную с полными подносами вкусных угощений ввалились братья скелеты, прерывая наши магические фокусы и расставляя на столе различные вкусности.
— Хей, Андайн, достаточно тянуть магию из человека, она у нее не бесконечная, — недовольно проворчал старший, ставя на столик рядом с нами тарелку с ароматной колбасой и белым хлебом и лениво усаживаясь рядом со мной на мягкую мебель, зажимая меня между ним и королевой. Папирус сел на кресло рядом, предварительно поставив несколько тарелок с фирменными спагетти, имевших умопомрачительный аромат, и аккуратно нарезанные свежие овощи.
— Да я уже достаточно насмотрелась, может потом еще что-нибудь придумаю — нехотя отрываясь от созерцания чудесного шара, рыба переключилась на еду, попутно включая телевизор и предлагая глянуть вместе какой-то сериал, за сюжетом которого я не следила. Подарок она упрятала куда-то за пазуху к моему умилению и приятно ёкнувшему от счастья сердцу.
Усталость от потраченных на демонстрацию сил ощутимо давила на плечи, но была терпимой, и я с наслаждением принялась за ужин, старательно не обращая внимания на пристальное внимание Хоррора. Я аккуратно опустила ранее согнутую, все еще чуть ноющую ногу на пол, и потянулась за тарелкой. Немного напрягало что Хоррор сидел как раз со стороны пореза: кто его знает, что он может выкинуть в этот раз, но вел он себя на удивление покладисто, начав смотреть телевизор вместе со всеми и неторопливо поглощая колбасу.
Я переключилась на овощи, с удовольствием хрустя огурцами, пригретая теплым боком старшего скелета, незаметно для себя расслабившись, и даже зацепившись за сюжет сериала, иногда выслушивая поясняющие комментарии Андайн, которая ни на минуту не прекращала что-то жевать. Кто бы мне сказал, что все пройдет настолько гладко и спокойно – покрутила бы у виска пальцем, настолько безумным это было. Стоит отдать должное братьям – они сделали почти невозможное. Я повернулась к притихшему скелету, одаривая его взглядом полным невыраженной нежности и благодарности. Я действительно почувствовала огромную признательность, понимая, как он мог рисковать и сколько вложил труда в то, чтобы убедить почти все подземелье в мирном намерении людей.
Хоррор тут же повернулся ко мне, чувствуя на себе чужой взгляд и чуть склонился ближе, выжидательно прищурившись и чуть кивнув, безмолвно спрашивая о причине моего пристального к нему внимания. Я лишь робко улыбнулась и шутливо толкнула его плечом, выказывая полное добродушие, и вновь поворачиваясь к телевизору. Скелет тихо вздохнул, и я ощутила как его бедро теснее прижалось к моему, словно прося тепла, пуская по коже стада мурашек. Невольно вспомнилось его своеобразное обещание о том, что меня ждет после моего полного выздоровления, и внутри от этого все сжалось то ли от страха, то ли от предвкушения. И я даже немножко, самую малость, порадовалась, что нога до сих пор болит, мысленно отмечая, что если бы была возможность, я бы ее еще раз проткнула… И задавая себе вопрос - “нахрена”, я не могла выбрать между “чтобы этого не произошло” и “чтобы он опять меня касался так же, как в тот раз”…
