Мы с Папирусом неплохо поладили, и я старалась никаким боком не задевать тему его прошлого, о котором тот явно очень сожалел и которого стыдился. Я не могла винить его за все те ужасы, что ему пришлось сотворить и за то, сколько людей они на двоих с братом отправили на тот свет. В конце-концов, они оба не опустились до каннибализма, предпочтя убивать других разумных существ, а не монстров. Хотя я бы все равно на такое не пошла, но не мне их судить… В любом случае, моё сострадание было сильнее отвращения к их прошлому, каким бы пугающим оно не было.
В этот день мне довелось остаться дома в одиночестве, поскольку на “прогулку” братья отправились вместе, решив вспомнить былое нормальное время, а заодно узнать, как идут дела во всем подземелье. Из дома мне выходить запретили строго-настрого, для верности Хоррор даже снова показал мне давно позабытый тесак, который мы теперь использовали исключительно для разделки индейки, и я, упрямо скрестив за спиной пальцы, “клятвенно” пообещала сидеть смирно.
И поначалу всё так и было: я уперто развлекала себя книгами, кулинарными экспериментами, заключавшимися в приготовлении удачного сочетания курицы и бобовой лапши с овощами, но мне это быстро наскучило. Отчаянно тоскуя по прогулкам на свежем воздухе, я все же рискнула ровно на столько, чтобы выйти на крыльцо. Дверь отпереть мне труда не составило, и вот он — вожделенный глоток морозного воздуха. Полагая, что не задержусь надолго, я не брала с собой верхней одежды, стоя на скользких ступенях в лёгкой рубашке и домашних штанах с желтыми полосочками. Мороз приятно покалывал кожу после душного помещения и наполнял лёгкие долгожданной свежестью. Вокруг не было ни души, и я решила спуститься чуть дальше, заходя на задний двор, упиравшийся в край лесного массива. Осматривая фасад дома, я повернулась к темным стволам спиной, отмечая насколько уютно выглядит теперь это жилище, чья крыша приятно контрастировала с покрытыми снегом кустами и деревьями. Тишина, давившая на уши, казалось бархатной, отражаясь от миллионов снежинок, и падала вместе с ними на мои плечи. Такой диаметрально противоположный мир… Там, наверху, люди носятся в бесславной суете, преследуя эфемерные идеалы, которые сами себе же и придумали. А что здесь? Здесь существа борются за выживание, ставя жизнь товарища или брата, любимого существа или друга выше собственных моральных принципов и комфорта… В этом нам всем было до них так недостижимо далеко…
От моих философских мыслей меня отвлёк звук, раздавшийся позади, в сизой лесной дымке. Словно упал с массивной ветки приличный ком снега, однако деревья голым сухостоем пронзали чернеющий полумрак без намека на природное движение. И нет бы мне поспешить домой, спрятавшись даже от надуманной угрозы на безопасной территории, но нет.
Я слишком погрузилась в мысли, чтобы здраво, а главное быстро оценить обстановку, и это сыграло против меня: практически в сантиметре от моей головы просвистело острое лезвие ножа, воткнувшись в скамейку у дома с глухим звуком. Кажется, даже несколько волосков с моей головы было метко срезано металлом… Этого было достаточно, чтобы я ланью метнулась в дом, в душе моля всех мыслимых и немыслимых богов дать мне возможность успеть. Позади был слышен лишь глухой рык, похожий на волчий, но поворачиваться, чтобы посмотреть на неудавшегося охотника желания точно не было. Кажется, он что-то мне кричал и снова бросил в меня очередной снаряд, но я уже ничего не слышала, полностью отдаваясь передозировке адреналином и взлетая на крыльцо, едва касаясь обледеневших ступенек.
Дверь была наконец захлопнута, а преследователь, вывернувший из-за дома, судя по всему, убежал дальше, не увидев меня и не задумавшись и на миг о том, что его жертва может скрываться в доме кровожадных монстров-скелетов.
Сердце глухо билось почти в самом горле, норовя выскочить вовсе, а душа в панике билась под ребрами, причиняя ощутимый дискомфорт. К слову, дискомфорт причиняло и что-то ещё. Опустив взгляд я наткнулась на торчавшую из боковой поверхности левого бедра рукоять охотничьего ножа… и вслед за этим стала потихоньку ощущаться накатывающая боль, становясь тем сильнее, чем больше спадало действие адреналина.
— Да вот же ж блядь! — смачно ругнулась я и лихорадочно думала, что делать. Если это увидит Хоррор, то он мне ногу полностью отрубит за то, что ослушалась… Наказания мне в любом случае не избежать, поэтому я всеми силами должна как-то убрать эти последствия и постараться хотя бы сделать вид, что всё нормально. К своему лютому сожалению я в очередной раз отметила, что использование целительной магии на себе бесполезно и, отвратительно хромая, пошла в ванную.
Подготовив все необходимое и предварительно забравшись в ванну, страшно при этом матерясь, я посчитала до пяти и резким движением вырвала лезвие из ноги. Боль была такая, что хотелось свою душу разорвать собственноручно, а перед глазами поплыли устрашающего размера разноцветные пятна.
