Подойдя ближе, я заглянул в поблескивающее тусклой воронённой сталью оружия нутро стеллажа. В оббитых чёрной тиснённой кожей фигурно вырезанных гнёздах стояли винтовки, ружья и карабины — разнообразие их поражало: тут были и снайперские армейские винтовки, и коллекционные с богатой золотой чеканкой охотничьи ружья, и многозарядные автоматические винтовки всех времён и различных армий… В нижних выдвижных ящиках стеллажей высланных золотистой замшей, покоились пистолеты и револьверы, удивляющие филигранной отделкой и богатством украшений, больше похожие на ювелирные украшения, чем на оружие…
От многообразия оружия у меня захватило дух, забыв на мгновение обо всём, как мальчишка приник я к стеллажам. Вскидывая винтовки к плечу, вглядывался в прицелы, ловя на мушку различные предметы, прикасаясь к курку пальцем, ощущая сладость могущества, таящегося в тяжести оружия в вере в его совершенство… Восхищала меня совершенная оптика с переменным фокусным расстоянием, удивляла новизна и необычность лазерных прицелов с вмонтированными микропроцессорами… Скользили мягко и вкрадчиво упруго податливые затворы, открывая тёмное нутро, золотящееся глуповато-сонным патроном, услужливо выпрыгивающим из подающей кассеты. С отрывистым злым лязгом вгонял его затвор в ствол, и уже совсем другое возникало ощущение в руках, иная тяжесть напрягала мышцы, волнуя кровь…
— Но зачем? — подумал я вдруг:- Зачем нам оружие?
Оторвавшись от созерцания его, я повернулся к Анатолию Ивановичу: — Против кого мы собираемся воевать? Разве поможет оно против этой стрекотящей гадости?
— Зато хорошо поможет против тех, кто посылает эту мерзость. — зловеще скалился Анатолий Иванович, подбирая с азартом пистолеты: — Не ужели не понимаешь, чьи это проделки? Думаешь, даром тебя тебе это непротивление вдалбливают? — он презрительно покрутил пальцем у виска: — Промывание мозгов, это называется. И цель у этой операции очень простая, не бойсь сам помнишь. Да что с тобой, Женя? — повернулся удивлённый он ко мне: — Да тебя всю жизнь готовили к этому! Ты присягу давал!
Он выхватил из ящика, взвешивая в руке огромный автоматический пистолет: — У, красавчик! — он аж захрюкал от удовольствия, целясь в восторге, то в одну, то в другую сторону: — Женя, быстрей ориентируйся, смотри какое разнообразие. — кивнул он на стеллажи с оружием. Эти его восторги вокруг оружия настолько были неестественны для Анатолия Ивановича, предпочитавшего всегда обходиться без оружия. Меня прямо таки этот его восторг возмутил, я демонстративно вынул из стеллажа тяжёлый штурмовой автомат с плоским светло-жёлтого полированного дерева прикладом. Анатолий Иванович удивлённо взглянул на автомат:
— Здесь? В помещении? — скривился: — Удобно ли? Да и прятать, как ты его будешь?
— А мне не от кого прятать, — твёрдо взглянул я ему в глаза. Он вдруг отвёл взгляд, подкидывая пистолет на ладони: — Не узнаю я тебя, Женя, вспомни, где мы находимся!
— Не верю я что есть здесь враги. — ответил я, чувствуя, что начинаю в этом сомневаться. Перекидывая автомат с руки на руку, я невольно передёрнул затвор, загнав патрон в патронник и сняв с предохранителя. Я держал автомат на изготовке, ощущая сладостное напряжение от чувства вдруг умножившейся моей силы.
Есть всё-таки странная необъяснимая энергия, в вещах нас окружающих, один вид некоторых вещей меняет наше настроение, направляя мысль нашу видом своим, ощущением обладания. И оружие особенно иллюстрирует это свойство человека. Сила его воздействует на нас, вызывая ответное наше действие, пропорциональное чему? Во втором законе Ньютона ускорение, с которым начинает двигаться тело под воздействием силы, пропорционально самой силе и обратно пропорционально массе тела. А здесь..? А в психике — обратно пропорционально интеллекту, силе воли… Что можно говорить об этом..? Только то, что на каждого эта энергия действует по своему… И вдруг:
— Стреляй! — гаркнул истошно, выпучив в напряжении глаза, Анатолий Иванович, рывком выкинув руку, указывая мне за спину. С разворота, в падении, со всей силы вцепился в спусковой крючок, цепенея от ужаса… И только когда забился в упругих толчках автомат в моих руках, когда полетела сколотая пулями щепа от деревянных панелей и наполнилась комната грохотом и пороховым пьянящим дурманом, я увидал, как перерезанная цветными трассерами светлая фигура, неудобно подламываясь, падает на пол у входа.
— Артур! — кувалдой хватило меня по голове, отбросив горячий автомат, я кинулся к нему, осторожно повернув, положил его голову к себе на колени. Он пытался улыбнуться и что-то сказать, но только судорожно сглотнул…
— Врача! Врача..! Ради бога, ну кто-нибудь! — в безумии закричал я, глядя, как тускнеет голубизна в его глазах.
— Брось его. С ним всё кончено! — Анатолий Иванович, подскочив к двери, выглянул в коридор, и довольный потирал руки: — Ни кого, болван, он сам следил за нами… Идём, идём же скорее от сюда… — за руку поволок он меня к двери.