— Есть зависимости очевидные, но не афишируемые. — подхватил мысль Артур: — Вот, например, все знают, что для нормального развития в стране экономики необходимо обеспечить в стране порядок. И коррупция, и беззаконие ведут экономику к развалу, это очевидно. Но порядок обеспечивается политической системой страны, которую составляют, конечно же, люди, нуждающиеся в понимании того порядка, который от них требуется. Для этого формируется законно-процесуальная база страны. Но закон предназначен для обеспечения именно справедливого порядка, а вот откуда у человека берётся представление о справедливости? Это уже духовная жизнь человека, мир его эмоций. Когда неловкое слово заставляет человека краснеть, а несправедливость вызывает негодование и ярость, под воздействием которых человек способен на многое…
Я уже начал разбираться в сути разговора и смог сделать вывод:
— То есть главную роль начинает играть взаимоотношения между сознанием и подсознанием. Получается, что духовная жизнь человека — это как раз стремление активно участвовать в формировании этих отношений.
— Долго я вас слушал, — вдруг вступил в разговор Анатолий Иванович: — Конечно, вы лихо можете цеплять слово за слово, только вот кое-что выдаёт вас с головой. — в наступившей тишине он обвёл всех высокомерным взглядом, толкнув меня под столом ногой, продолжил: — Старая песня — нет добра, нет зла, всё что происходит — «взаимообусловлено и неизменно». - перекривил он презрительно: — Женю вам удалось охмурить, а меня… Я не пацан и такими песнями меня не соблазнишь. — он грозно нахмурился, пронизывая всех подозрительным взглядом: — И знаем кому это выгодно, уж тут далеко причину искать не надо… Белыми нитками шито-крыто…
И вдруг, что-то произошло. Анатолий Иванович мгновенно побледнел, не отводя наполненного ужасом взгляда от чего-то у меня за спиной, у него из рук вывалился и с тихим звоном разбился бокал. Все застыли, глядя мне за спину, откуда до меня вдруг донеслось тихое стрекотание. Ужас холодным своим дыханием парализовал меня.
«Не оглядываться! — Закрыть глаза и не оглядываться..!» — заколотились упругими шарами мысли у меня в голове: — «Не смотреть..!» Артур, не отводя сосредоточенно-напряжённого взгляда из-за моей спины, в замедленном жесте положил свою ладонь мне на локоть, чуть сжав его. И я закрыл глаза, вместе с теплом его ладони я ощутил уверенность — всё хорошо…
Стрекотание походило на шелест крыльев огромного насекомого, оно несколько усилилось, и я ощутил, как лёгкие порывы воздуха коснулись моих волос, вслед за этим стрекотание начало затихать, удаляясь… И вскоре уже ни что не нарушало тишины, и только гупал тревожно пульс в ушах. Я открыл глаза, смертельно бледный Артур виновато и почему-то беспомощно улыбнулся, убирая свою руку с моего локтя.
— Что это было? — осипшим голосом спросил я, расслабляя сведенные судорогой страха мышцы. Анатолий Иванович странно хмыкнул, подозрительным взглядом обводя г-на Субуй и Артура.
— То, чего мы не понимаем. — отрывисто и хмуро сказала Лайф.
— Кое-кто очень даже хорошо понимает… — с угрозой протянул Анатолий Иванович, поднимаясь и кивая мне, приглашая за собой на выход. Ни чего, не понимая, обвёл я всех вопрошающим взглядом и поднялся. Ни кто не сделал попытки мне что-то пояснить или задержать. Во взглядах г-на Сибуй и Артура читалась спокойная уверенность. Лайф же смотрела с явным осуждением. И всё же, преодолевая непонятное внутреннее сопротивление, я пошёл к ждущему у выхода Анатолию Ивановичу. Он увлёк меня за собой, молча шли мы сумраком теперь уже зловещих коридоров, пройдя лестничный марш, вошли в комнату, уставленную высокими застеклёнными стеллажами. Анатолий Иванович обернулся ко мне:
— Усёк, что происходит? — нервно потирая руки, забегал он по комнате: — Разворачиваются кошмарные события… Кто бы мог подумать… Бры… — передёрнул он плечами от омерзения.
— Что это было? — спросил я его, пытаясь от него получить внятный рассказ о прошедшем: — Хоть вы внятно объяснить можете?
— Что было, что было? — досадливо поморщился он, и вновь исказила его лицо гримаса омерзения: — Ужасно было! — как бы пытаясь стереть липкую паутину с лица, он несколько раз провёл по нему ладонью: — Такая гадость… Бр… р… Чему и названья нет. И странно, что при этом ни чего не произошло..? Казалось бы, столь явные намерения..? — он зябко передёрнул плечами:- Лучше не вспоминать. — Решительно обернувшись ко мне, вдруг заявил: — Это предупреждение. Надо срочно принимать меры, — оружие? Конечно же, нужно вооружаться! — и кинулся к стеллажам.
— Вот это, то, что надо… — послышался восторг в его голосе, с хрустом раскрывал он дверки стеллажей, доставая оттуда отблескивающие полированными ложами винтовки, с недовольным видом осматривая их и отбрасывая в сторону. Оглянулся недоумённо на меня:
— Иди сюда, чего ты там ждешь? Пока эта гадость и сюда явится?