Безвыходность положения усиливала гнев Жанеты против Сан-Марино. Она не привыкла быть одна, один на один справляться с житейскими трудностями, у нее всегда был тыл, за ее спиной был надежный человек, муж, опора, а потом, безуспешно ища себе новую опору, она всякий раз становилась жертвой — жертвой недобросовестности, эгоизма, бесчувственности. Но на этот раз она приготовилась защищаться. Нет, не защищаться, а защищать. Она приготовилась защищать свою дочь!
Если бы им не грозило выселение, она, возможно, и не стала бы добиваться грязных денег Сан-Марино, но когда их стали выселять, а ее брат Шику пошел работать к тому же Сан-Марино и отдал ей все заработанное, она подумала: а почему, собственно, он должен терпеть и выносить все это? Это ее жизнь, ее вина, ей и расплачиваться… Еще она подумала, что возьмет у Сан-Марино деньги взаймы и потом отдаст все до сентаво. Она не собиралась пользоваться чужими, недостойно нажитыми деньгами. Приняв решение, что деньги она возьмет только в долг, она почувствовала облегчение. И хотя ей было очень неприятно идти и просить, она все-таки пошла.
Сан-Марино презрительно поджал губы, увидев входящую Жанету. Он терпеть не мог женских слез и истерик, приготовился к очередной и не сомневался, что поставит на место обнаглевшую бабенку. Сколько можно ходить к нему и просить? Он ответил ясно и твердо, что ничего не желает знать!
— Ну, с чем пришла? — не слишком любезно осведомился он.
— С просьбой о кредите. Мне нужно… — И Жанета назвала сумму, которая не давала ей спать, которая, написанная огненными цифрами, плясала у нее перед глазами, стоило их закрыть, и которая вновь дала бы ей кров и заработок.
— Я уже сказал тебе, Жанета, — неприятно усмехаясь, сообщил Сан-Марино, — что не хочу иметь никакого отношения к твоим трудностям, что я не из тех, кого можно взять шантажом.
— Мне кажется, ты него-то не понял, — сердито сказала Жанета. — Я не прошу у тебя безвозмездно ни сентаво, я хочу взять у тебя деньги в долг.
— Долг, который никогда не будет погашен. — И Сан-Марино опять неприятно усмехнулся.
Увидев недобрую усмешку Сан-Марино, Жанета усмехнулась так же недобро.
Ее терпению, ее смирению пришел конец. Ей надоело выпрашивать то, что этот человек должен был, обязан был дать. Он должен был предложить ей то, что она у него просила. Она гордо вскинула голову и отчетливо выговорила:
— Ты оскорбил и унизил не меня, — сказала она, — ты оскорбил и унизил собственную дочь, девочку, в чьих жилах течет твоя кровь! Ты недостоин такой дочери, но она достойна лучшей участи, поэтому я подаю в суд, требую анализа на ДНК, а моя Жуана получает твое имя и становится законной наследницей твоего имущества наравне с двумя твоими сыновьями!
Жанета глядела на него с гордым видом королевы, а от высокомерия магната не осталось и следа.
Вот это был удар! Сан-Марино не ожидал такого. Он недооценил этой женщины, она казалась ему безобидной овцой, способной разве что покричать и поплакать, но она приготовила ему бомбу, способную взорвать все — его настоящее, а главное, его будущее. И не только его, но и будущее его сыновей, Не говоря уж об отношениях с этими сыновьями.
— Не стоит горячиться, Жанета, — медленно сказал он, — присядь. Я вижу, что нам с тобой есть о чем поговорить. Думаю, что мы найдем правильное решение. Я мог бы предложить тебе…
Он уже улыбался, он смотрел с давно забитой нежностью, и Жанете стало вдвое противнее.
Да, она была королевой или, может быть, принцессой, потому что ей противно было торговаться, противно унижаться, противно выжимать.
— Если ты мне дашь взаймы… — и она опять назвала нужную сумму, — я не буду больше тебя тревожить.
Сан-Марино внутренне расхохотался: да, овцой Жанета не была, но она была глупым бараном. Она могла потребовать у него ренты для дочери и пожизненного обеспечения себе, а потребовала… И вдобавок взаймы. Нет, таким не дают денег, таких берут в оборот, и они поднимают лапки кверху. А ему-то показалось, что он имеет дело с серьезным противником.
— Твое требование походит на шантаж, Жанета… — начал он, но кончить не успел.
— Пусть нас рассудит суд, — ледяным тоном процедила она. — Моя дочь такая же наследница, как Тьягу и Арналду. — И с этими словами она вышла из номера Сан-Марино, который так ничего и не понял, который все мерил только деньгами.
Сан-Марино покрутил головой: беда с этими женщинами! Но эта при всей ее глупости может доставить ему немало неприятностей.
Он взял трубку и назначил встречу Алвару. Алвару должен был быть в курсе грозящей опасности и не допустить никаких анализов на ДНК!
Спеша, домой, Жанета ругательски ругала себя. Разве она не знала, какой Сан-Марино жмот? Зачем она унижалась перед ним? Зачем просила?
Хотя она знала, зачем и почему-то была уверена, что в чем в чем, а в займе Сан-Марино ей не откажет. А уж она бы отдала ему все! Но он отказал.
На него не подействовала даже угроза суда, так стоит ли подавать в суд, раз он его не боится?
Жанета была в отчаянии. Впервые в жизни она оказалась в такой безвыходной ситуации и не знала, что ей делать.
