Злость подвела Сан-Марино, не нужно ему было так грубо обращаться с Жанетой. Будь он с ней нежен и ласков, она махнула бы на него рукой. Его слишком долго не было в ее жизни, и она снова забыла бы о нем, оставив только в качестве статьи расхода, куда аккуратно каждый месяц отчисляла нужную сумму. Но сейчас, при этих словах, в ней вновь всколыхнулись все обиды, вместо радости она почувствовала, что ее унизили. Радость ее померкла, потускнела. Она вышла, не сказав ни слова. Но, закрыв за собой дверь, она перестала думать о Сан-Марино и думала только о школе, и в ней снова забурлило радостное возбуждение.
С этим радостным возбуждением она и встретила вернувшуюся из школы Жуану, но дочь не разделила ее радости.
— У меня ужасное чувство, мама, просто ужасное, — сказала Жуана, с гадливостью отстраняя от себя чек, — мне кажется, что ты продала меня!
Жанета застыла, будто ее хлестнули по лицу бичом: дети, они такие жестокие…
— Ты ничего не понимаешь, доченька. Я отдам ему все до сентаво, я буду работать, — упрямо сказала она. — Мы ничего не брали у него и дальше не будем.
— Разве в этом дело? Мы с тобой оплеваны, унижены. Если ты этого не чувствуешь, то я чувствую за двоих! Ведь я считала Варгаса отцом. Теперь у меня нет отца, а есть только унижение.
— Боже мой! девочка моя! — Жанета кинулась к дочери и обняла ее. — Варгас и был твоим отцом. Он любил тебя от всего сердца. Как он радовался тебе! Сколько времени проводил с тобой! Он же души в тебе не чаял. А об этом человеке ты не думай. Он нам чужой. Мы его знать не хотим!
Сказать можно все, но что поделаешь с чувством, особенно если это чувство обиды и унижения?
Жанета занималась делами школы, но сердце у нее болело из-за Жуаны, да и свои обиды вспоминались одна за другой.
— Я уже не уверена, что правильно поступила, когда взяла этот проклятый чек, — жаловалась она Лусии Элене. — И знаешь, что решила? Довести, начатое до конца! Он должен заплатить мне за все обиды, за все унижения! Моя дочь ничуть не хуже его сыновей, она такая же законная наследница, и я докажу это!
— Я бы на твоем месте поступила точно так же, — поддержала ее Лусия Элена. — Я верю в торжество справедливости. Но хочу тебя предупредить: Шику считает, что Сан-Марино очень опасный человек.
— Я сама знаю, что он скверный человек, и никогда бы не связалась с ним, но что поделать, если Жуана его наследница? — упрямо сказала Жанета.
Может быть, Сан-Марино и не повел бы себя так грубо с Жанетой, приди она к нему в другой период его жизни. Вполне возможно, он был бы даже доволен, что у него есть взрослая дочь, хорошенькая девушка. Он вполне мог начать баловать ее, развлекать, покупать подарки.
Мужчины хоть и стремятся всегда иметь сыновей и наследников, привязаны больше к дочерям. Дочери вызывают у них неизъяснимую нежность, они не могут устоять перед их капризами и прихотями.
Да, все могло бы быть совсем по-другому, если бы Жанета пришла к нему еще год назад. Но сейчас… Сейчас Сан-Марино мечтал о совсем других законных наследниках. Он мечтал жениться на Жулии, надеялся иметь детей, и, кроме всех осложнений с наследством, ему совсем ни к чему был скандал, появление взрослой дочери, словом, пятно на его безупречной, в глазах Жулии, репутации. Поэтому он с таким чувством и послал Жанету к черту: более неподходящего момента для появления она выбрать не могла.
А от Жулии он все ждал и никак не мог дождаться ответа. Но чем дольше она отмалчивалась, тем ярче разгорались надежды Сан-Марино. Он уже неплохо знал Жулию, и если бы для нее это был вопрос решенный, она сразу же ответила бы. Ее молчание говорило о том, что она думает, взвешивает, что он, Сан-Марино, существует для нее и как мужчина тоже. Понятно, что ей трудно преодолеть возрастную дистанцию, сложившиеся привычные отношения старшего и младшей, начальника и подчиненной, но, очевидно, она преодолевала их. Очевидно, она хотела их преодолеть.
Сан-Марино не торопил ее, но слегка подталкивал, создавая удобные для возможного интимного разговора ситуации, приглашая Жулию то поужинать в ресторан, то на небольшую автомобильную прогулку проветриться. Жулия чаще всего охотно принимала приглашения. А главное, она приняла то, на которое Сан-Марино возложил все свои надежды, которое он тщательно подготовил, прежде чем выговорить вслух. А предложил он ей небольшой совместный отдых в очень живописном месте.
— У тебя такая напряженная работа, тебе необходимо отдохнуть, — как бы, между прочим, говорил он ей во время их производственных совещаний.
— Однажды я побывал в удивительном месте и помню его до сих пор, — рассказывал он в другой раз. — Оно находится в горах, и я очень хотел бы туда вернуться. Я пережил там незабываемые ощущения.
Постепенно, мало-помалу он создал как бы их общую мечту о райском местечке в горах, лесном запахе, чистом воздухе.
И однажды вдруг сообщил:
— Нечего откладывать! Я взял билеты. Мы летим в наш рай!
