Я почувствовала, что она больше не держит мой шарф, а значит, я легко могла отодвинуться от нее и прекратить все происходящее. Могла. Но не стала. Она, по всей видимости, приняв мое бездействие за своеобразное разрешение, уже, наверное, ставшим привычным для нее движением проникла в мой рот своим языком и продолжила меня целовать. Я не поверила сама себе, когда почувствовала, как моя рука поднимается вверх и несмело останавливается на ее талии. Она шумно выдохнула через нос, и я поняла, что ей понравилось движение моей руки. Но я сделала это как-то бессознательно. И теперь, когда до меня дошла вся суть происходящего, я вообще перестала хоть что-либо соображать. Поэтому я нерешительно отодвинулась и, стараясь не смотреть ей в глаза, пробормотала:
– Я… Мне… Мне пора. Правда.
– Ладно, – улыбнулась она, – тогда до субботы?
– Что? А, да, – опомнилась, наконец, я, – до субботы.
– Ладно. Пока.
– Да. Пока, – ответила я и развернулась к двери, стараясь как можно быстрее открыть ее.
Я вылетела на улицу и остановилась, оперевшись ладонями о колени. Стараясь глубоко дышать, я пыталась успокоить бешено бьющееся сердце.
Я. Целовалась. С девушкой. Дважды. Этот учебный год определенно запомнится.
Я постучала в дверь и, дождавшись приглашения войти, открыла ее. Ирина Викторовна сидела за рабочим столом, который был захламлен еще больше, чем в прошлый раз, и что-то искала в куче бумажек, разбросанных в хаотичном порядке.
– Доброе утро, – вежливо поздоровалась я, наблюдая за женщиной.
В том, что она ходячая катастрофа, я убедилась еще пару раз. Сначала она врезала мне дверью, когда выходила из женского туалета, а я, соответственно, заходила. И потом еще в столовой. Когда мы стояли и мыли руки. Из моего крана очень плохо текла вода, я пыталась осторожно крутить смеситель в разные стороны, но толку было ноль. Ирина Викторовна решила мне помочь. И с такой силой повернула вентиль, что вместо капающей струйки на меня обрушился настоящий водопад. В итоге – я мокрая, все вокруг тоже обрызганы, и краснеющая директорша что-то бормочет про сантехников. Это было уже смешно. Как только мы оказывались рядом, обязательно что-нибудь случалось.
Но странным было другое – когда я наблюдала за ней со стороны, это была совершенно другая женщина – грациозная, изящная, с красивыми плавными движениями. Она приводила меня в замешательство. Я не понимала, как можно быть такой разной и непохожей.
– Доброе утро, Марина, – она подняла голову и слегка улыбнулась. – Я почти закончила, можете смело эксплуатировать мой компьютер. Я поработаю с «бука». Если вы не против, здесь же. Не люблю, когда вокруг много народу, – она смешно поморщилась.
– Без проблем, – кивнула я и поставила на пол сумку, в которой у меня были необходимые диски с программами.
Она, наконец, нашла, что искала – это был телефон – и с ноутбуком подмышкой перешла на другую сторону стола, напротив, освобождая мне место.
Около полутора часов мы проработали в полной тишине, не считая телефонных звонков по внутренней связи. Потом она предложила мне кофе, и я с радостью согласилась. Ирина Викторовна прошла к шкафу у двери и достала две кружки. Включила небольшую кофе-машину, что была в нише второго шкафа, и уселась обратно. Через пару минут на весь кабинет раздался знакомый с детства голос: «Арабская но-о-очь, волшебный Восто-о-ок, здесь чары и месть, отвага и честь, дворцы и песок». Я не поверила ушам. Я не слышала этой песни много лет, но слова сами собой всплывали в памяти.
Ирина Викторовна покраснела так, что я начала переживать о ее самочувствии. Она отключила звук, пожевала губу и посмотрела на меня. Отвечая на мой вопросительный и веселый взгляд, она просто вздохнула и сказала:
– Можно я не буду это объяснять?
Меня это еще больше рассмешило, и я, улыбаясь, кивнула:
– Конечно.
Она благодарно кивнула в ответ и вышла в коридор, очевидно, чтобы поговорить со звонившим «Аладдином».
Следующая пара часов прошла также молчаливо и продуктивно в плане работы. С одним отличием – мы пили кофе, который был намного вкуснее того, что нам предлагали в столовой.
В обед мне позвонил Веня и пригласил составить ему компанию. Я согласилась. Немного подумав, я решила предложить Ирине Викторовне присоединиться к нам. Я понимала, что, возможно, обычные сотрудники, как Веня, нечасто обедают с директорами, но она же человек, прежде всего. К тому же мне было как-то неудобно просто взять и уйти. Поэтому, вставая, я спросила:
– Не хотите пообедать?
Женщина подняла на меня взгляд, и стало ясно, что она была настолько погружена в работу, что смысл моих слов до нее дошел не сразу. Наконец, спустя несколько мгновений, она ответила:
– Нет, спасибо. Сегодня у меня слишком много работы. Я потом что-нибудь перекушу.
– Ну, ладно. А я пойду поем, – кивнула я, собираясь выйти из-за стола.
– А я пока полью этот несчастный цветок, – пробормотала она и посмотрела на свисающее растение. Я вспомнила прошлую ее поливку и решительно сказала: