Невероятно, этого просто не может быть, в тексте говорится о страшном проклятии, которое коснется тех, кто потревожит прах великого воина. Причем это защитное проклятие будет оберегать Рюрика и его дружину до конца времен, и снять его невозможно. Если могила правителя будет осквернена, то весь мир ждут великие бедствия, мор и погибель всего живого. Нет, я не хочу в это верить. Это так ненаучно.
<p><emphasis><strong>1868 г. Санкт-Петербург</strong></emphasis></p>— Дурочка Верочка и не подозревала, что в склянке яд, точнее, она уверяет всех, что не хотела травить хозяина. К ней обратился незнакомец в темном плаще и принес якобы верное лекарство, чтобы Яков Давыдович поправился, дал горничной за эту работу какие-то баснословные деньги — целых пять рублей, вот Верочка и не удержалась. — Глафира ехала с Ваней обратно домой в меблированные комнаты на Мойке и рассказывала вслух о своем расследовании.
— Нет, это какой же надо быть дурой, — шумно цокнул Пичуга. — Все она понимала, это сейчас прикидывается.
— Я тоже думаю, что этот концерт она устроила для жандармов. А когда поняла, что я хочу увидеть тарелочку князя Мильфорда, которую она и смазала веществом из флакончика, — все-таки не совсем она безнадежная, — не стала травить всю семью, слуг и домочадцев, тем более сама ест из общего котла, — когда она поняла, что тарелку показать придется, Дуся от нее бы не отстала, то нервы у Веры сдали, и она не придумала ничего лучшего, как расколошматить посуду. Думала, небось, что в осколках ничего не останется, — обстоятельно рассказывала Глаша.
— Да и помыть посуду не успела, — поддакнул Ваня.
— Да, сначала ты явился с милыми женскому слуху разговорчиками, потом Николай все воду не нес и не нес, а затем она просто расслабилась и забыла. Девчушечка молодая, глупенькая, все-таки не коварный и расчетливый убийца.
— Интересно, что теперь с ней будет? — задумчиво спросил Ваня.
— Ну, повесить не повесят, примут во внимание смягчающие обстоятельства и юный возраст преступницы, скорее всего, сошлют на каторгу в Сибирь или на Кавказ. Как повезет, — ответила Глаша.
— И поделом ей, в следующий раз думать будет, прежде чем брать у незнакомцев непонятные склянки! — с горячностью заявил Пичуга.
