— О нет, моя милая нари! Вы красивая девушка, особенно в бальном платье, так что хочу, — последнее слово он произнес с нажимом, — я не только этого, — он посерьезнел и прямо взглянул на меня, — но рассчитываю именно на союз. Полагаю, мы поняли друг друга?
— Да, Ваше Высочество, — склонила голову я.
— Что ж, тогда вы можете идти. И кстати, нари, будьте осторожны — на островах в последнее время происходит что-то странное.
— Благодарю, — я встала, взглянула на принца и произнесла, — примите мое искренне восхищение, Ваше Высочество. Вы будете замечательным правителем, — поклонилась и вышла, сопровождаемая его задумчивым взглядом.
Идя по коридорам цитадели на выход, я размышляла о Тирриане. Я не солгала ни единым словом: он действительно восхитил меня и редкой проницательностью, и мудростью, неожиданной в таком молодом человеке. О, я прекрасно понимала, что он хотел бы использовать меня, но это было нормальным стремлением для правителя. Оставалось только надеяться, что не возникнет конфликт между Академией и короной, тогда я точно попаду как кур во щи.
У выхода во двор я была встречена Дойлом и Сигни, которые тут же начали расспрашивать меня о беседе с принцем. Я лишь покачала головой:
— Знаете, друзья, он меня поразил! Каэрии повезло с будущим королем!
— А что он от тебя хотел? — Сигни чуть не подпрыгивала от нетерпения.
— Подробно расспрашивал обо всем произошедшем в той пещере, о том, как я убила Оровена и как использовала твою магию, Сигни.
— А я все равно не понимаю, как тебе это удалось, — заявил Дойл, а Сигни согласно кивнула, — как, если Сигни сама не может этого делать? А тут еще магистр Гаррод вылетел из дверей, и давай Сигни расспрашивать, а когда мы спросили о тебе, только рычал!
— Ладно, слушайте, дело вот в чем…
Словом, я рассказала им все необходимое: о звезде, ее сердце, о том, как использовала магию Огня и силу сердца и чем это мне грозит. Говорила я все время, пока мы неспешно шли к «Приюту моряка», и закончила когда мы уже входили в ворота постоялого двора.
— Ну и ну, — покачала головой подруга, — значит, сердце?
Я смутилась и отвела взгляд, а Дойл усмехнулся:
— Чего стесняться-то? Так и есть! Если бы не ты, мы с Сигни бы вообще не поступили, и уж точно никогда не оказались бы в компании высокородных таров. И вообще, мы можем по-разному относиться друг к другу, но все считаем тебя своим другом!
— Точно! — кивнула Сигни, а потом вдруг спросила, — Лин, а другие… Кэл, Рейн, Лан… Они тоже почувствовали, как ты умираешь?
— Не знаю, надеюсь, что нет, — пожала плечами я.
Вдруг за спиной раздался чей-то крик:
— Нари, нар, подождите!
Мы обернулись, в нашу сторону бежал тощий мальчишка в домотканых штанах и рубахе.
Подбежав, он обратился к Сигни:
— Вы нари Сигни эс Эйвин?
— Да, это я, — кивнула подруга, — а что случилось?
— Вы хотели знать, когда корабль с островов придет, так один только что встал на рейде! Вот меня господин начальник и послал к вам!
Мы переглянулись, Дойл достал из кошелька медную монету достоинством в двадцать медяков и кинул парню, тот поймал ее лету и расплылся в щербатой улыбке:
— Спасибо, и благослави вас Боги, щедрый нар, — и уже приготовился бежать, как был пойман за шиворот цепкой ручкой Сигни.
— Как корабль-то звать? — спросила она.
— Сам не видел, нари, но вроде «Морская дева».
Сигни охнула, отпуская парня, и растерянно посмотрела на нас:
— Это корабль моего отца.
Мальчишка затормозил, взглянув на нее:
— Так может, ему весточку передать, папаше вашему? А, нари?
Я вмешалась:
— Передай помощнику капитана нару эс Эйвину, что его дочь приехала из Академии на каникулы и остановилась в «Приюте моряка». Все понял? Дойл, дай ему еще монетку.
— Да, нари, уже бегу! — мальчишка схватил монетку, одарил нас лучезарной улыбкой и умчался.
Я взглянула на Сигни и покачала головой:
— Эй, подруга, да что с тобой такое? Ты что, расстроилась что ли? Ты отцу не рада?
— Что? А, нет, конечно рада, — встряхнулась Сигни, — просто неожиданно, я-то думала, что нескоро его увижу…
— Ой, что-то мне кажется, ты о чем-то умалчиваешь! — заметила я, заставив Сигни смутиться. — Пойдем-ка поговорим! Дойл, ты с нами?
— А как же, — усмехнулся тот, — когда еще я ваши сердечные тайны узнаю!
Мы зашли в нашу комнату и первое, что бросилось мне в глаза, были лежавшие на кровати ножны с моим чудесным кинжалом. Я кинулась к нему и наполовину вытянула лезвие из ножен, любуясь им, затем посмотрела на Дойла и спросила:
— Но как?
Он пожал плечами:
— В патруле был маг Воздуха, так он кинжал в ножны вогнал, а ножен-то касаться можно! Вот я его и принес сюда.
— Спасибо, — я широко улыбнулась ему, — а теперь мы попытаем Сигни!
— Щекоткой? — весело предложил Дойл.
— Да ну вас! — Сигни махнула на нас рукой, — шуты гороховые! Вы и умирать будете с шуткой? — она осеклась и виновато посмотрела на меня.
— А что? Вдруг смерть умрет от смеха? — неловко скаламбурила я.
