— Одно странно в этой истории, — продолжил рассуждать он. — Это то, что ты решила сбросить маску сейчас. Ты ведь собиралась разыгрывать кротость и преданность до конца, пока не освободишься из-под моей опеки, отправившись в экспедицию. Но ты не утерпела и выпустила коготки раньше. Ты сделала это не ради того, чтобы захватить игрушку китайцев, которой интересовался Хаттори. Не вижу причины, по которой тебе бы так сильно хотелось оказать Иошинори услугу. Нет, всё это было затеяно ради этого клона, J-233. Другой разумной причины я не вижу. Что это такое, внутривидовая солидарность?
— Нет никакого особого «вида», к которому мы с ним принадлежали бы. Мы ничем не отличаемся от прочих людей, кроме способа появления на свет, и того, что мы окружены пещерными предрассудками, — возразила Мария. — И ты прекрасно это знаешь.
— Разумеется, я это знаю. Считай я тебя непредсказуемым монстром доктора Франкенштейна, думаешь, я приблизил бы тебя к себе и сделал бы той, кем ты являешься? Думаешь, научил бы так многому и помог бы возвыситься?
— Жалеешь теперь об этом?
— Я никогда ни о чём не жалею. Но ты не ответила на мой вопрос. Ты нарушила свою собственную стратегию и поставила себя в уязвимое положение ради этого клона-экстремиста. Клона или клоуна — лишняя буква ничего не меняет в описании этого идиота. Зачем он тебе понадобился? Не для сексуальных же утех, в самом деле. С твоими данными ты можешь приобрести или взять бесплатно сотню таких, как он, не прилагая особых усилий.
— Давай я не буду спрашивать тебя, зачем тебе нужны твои игрушки. А ты меня — о моей.
— Твоя игрушка очень дорого нам обошлась. То, что ты вытворила — бросает тень на меня. Ведь ты получила место в правлении не за свои красивые глаза, а по квоте «Gizu Projects», главой которого являюсь я. И именно мне будут адресованы вопросы. Как, по-твоему, я должен объяснить всё произошедшее главе правления и другим членам наблюдательного совета? А что, по-твоему, Мейер должна сказать представителю «Синьцзы» во время конфиденциальной видеоконференции, которая состоится уже вскоре после нашего разговора при посредничестве бразильских и китайских властей?
— Что Лев Королёв передаёт им пламенный привет? — предложила Мария.
Она знала, что китайцы и россияне не имеют никакого отношения к смерти Льва Королёва. Наоборот, им было выгодно, чтобы он жил и здравствовал после того, как в конце 21-го, под влиянием семьи, в нём взыграли патриотические чувства, и он начал сливать секретную информацию о проекте агентам «Синьцзы». Устранение россиянина организовал Джиро Маруяма по приказу, полученному от его истинного босса Хаттори, согласованного с Марией и Рикардо. Мейер тоже догадывалась о подоплёке случившегося, но официально операцию не санкционировала, не желая, как всегда, пачкать руки. Остальные, включая Купера и Тёрнер — разумеется, не подозревали, кто на самом деле убрал их любимого русского друга.
Очередная грязная и опасная тайна, навсегда сковывающая их вместе незримыми цепями. Сколько же их всего накопилось, этих тайн?
«Мы можем пойти на дно только вместе» — подумала Мария, не став передавать эту мысль собеседнику. — «Ты частенько напоминал мне об этом, Рикардо. Теперь настал твой черёд самому об этом вспомнить».
— Знаешь, — продолжил после паузы Рикардо, правильно поняв её намёк. — При всей рискованности твоей игры — она не так уж плоха. Саботаж научной программы, обслуживающей интересы «Синьцзы», испортит наши с ними отношения ещё сильнее. Но китайцы нас не особо не беспокоят. Наш проект уже настолько близок к завершению, что они не смогут существенно нам навредить. В случившемся есть свои плюсы и минусы. Наш поступок, конечно, расстроит наших друзей из правительств некоторых союзных стран, которые боятся разозлить Поднебесную. И это минус. Но зато учёные Хаттори смогут внимательно изучить результат аморальных экспериментов китайцев, и извлечь из него пользу для проекта, если возможно, не портя нашего морального облика. Весьма удобно. Союзники тоже беззастенчиво пользовались результатами изуверских экспериментов, которые проводили нацисты во время Второй мировой.
— Этот ребёнок уже достаточно настрадался, — произнесла Мария. — Я до сих пор не уверена, должна ли я отдать его людям Хаттори, чтобы они продолжили издеваться над ним.
— Ты это сейчас серьёзно?
— Тебе может быть сложно в это поверить, но у меня есть некоторые принципы.
— А у меня, значит — нет? Поосторожнее с заявлениями. Семейство Гизу всегда признавало детей наивысшей ценностью и заботилось о них задолго до того, как ты тут появилась. Напомнить тебе, сколько школ и детских больниц наша семья построили в Амазонии и в Рио? В том числе и под моим руководством?
— Я точно знаю их число, — холодно ответила Мария.
«Ведь я действительно заботилась об этой программе, тогда как для тебя она всегда была всего лишь красивой страницей в корпоративной отчётности и поводом для лицемерного морализаторства в твоих интервью» — добавила она про себя, не став делиться этой мыслью.
