— Это бессмысленно, Хилл. Остаться тут — значит, умереть той же смертью, что и мама. Одна, в больничной палате, худая, как скелет, изможденная, сошедшая с ума и никому не нужная. Такой судьбы я не хочу. А даже если бы у меня и был призрачный шанс на выздоровление — я всё равно тут не осталась бы. Моя судьба неразрывно связана с Землёй-2, и мой путь лежит туда.
— Ты никогда не верила в судьбу.
— Да. Но оказалось, что судьбе на это плевать. Она всё равно бросала меня туда, куда следует, смеясь над моими планами. О чём я мечтала, чем жила ещё в мае 2120-го? Я уже и не помню. Как будто я всю жизнь только и делала, что ожидала завтрашнего дня отлёта, не отрывая глаз от таймера.
Некоторое время длилось тяжкое, но наполненное смыслом молчание. Его прервала Тёрнер.
— Я много думала в последнее время о том, зачем я лечу, почему мне не сидится тут. Сейчас у меня уже нет другого выбора. Но зачем я подписалась на это изначально? Наверное, это элементарный эскапизм. Должно быть, я просто пытаюсь убежать от мира людей, который настолько же мне претит, насколько претил матери. Людей, которые только и делают, что разочаровывают, бросают, предают. Людей, которые совершают раз за разом одни и те же ошибки и грехи, разрушают всё построенное, уничтожают собственную планету, и друг друга. И совсем не желают соответствовать моим представлениям о том, какими им следует быть. Мне всегда хотелось начать всё с чистого листа. Оказаться подальше отсюда. Но реальность — коварная и мстительная стерва. Этот чёртов мир летит на Землю-2 вместе со мной. На борт «Пегаса» ступят не только и не столько исследователи, движимые чистыми помыслами, сколько жадные циничные дельцы и безумные фанатики. Это — живописный портрет человечества. И я, на месте «Лиама», должно быть, тоже не захотела бы хранить собачью верность
— Саша, в тебе сейчас говорит отчаяние, — с жалостью произнес аватар Рейчел.
— Возможно, — пожала плечами она. — Но это отчаяние не угнетает и не разрушает. Наоборот, оно даёт свободу. По-настоящему свободен лишь тот, кому нечего терять. Остаться тут? Нет, я даже не помышляю об этом. Теперь, узнав о своём диагнозе, я стала ещё лучше понимать Доминика, решившего лететь вопреки всем рискам для своей жизни. Земля-2 сулит надежду. Если не веру в новую жизнь для меня самой и человечества, то хотя бы смутную надежду найти ответы на некоторые важные вопросы перед тем, как для меня всё закончится. А ведь ничего, кроме надежды, людям и не нужно, чтобы прожить отмеренный им срок.
За диалогом с Тёрнер наблюдали пять человек.
В их числе действительно была Рейчел Хилл. Женщина находилась на борту межзвёздного космического корабля «Эра», проходящего полётные испытания в Солнечной системе. Ещё один участник сеанса был рядом с ней. Остальные находились на Земле, и она могла видеть их лица в своей дополненной реальности. Выражение этих лиц не слишком понравилось астронавтке.
Она занимала наименее высокое положение из присутствующих, и ей не полагалось по рангу брать слово первой. Но в этот раз Рейчел плюнула на формальности, к которым обычно относилась так же серьёзно, как верующий к строкам Святого Писания.
— Господа. Год назад, перед тем, как я отправилась к Тёрнер, чтобы завербовать её в качестве нашего агента, вы обещали мне ценить и оберегать её так же, как любого из наших людей. Вы также гарантировали, что её жизнь никогда не будет предметом размена или жертвы с нашей стороны.
— Никто не забыл об этом обещании, Хилл, — мягко, но решительно перебил её капитан «Эры» Богдан Корниенко.
От капитана не укрылось бы и без приборов, что обычно очень дисциплинированная женщина, которую он считал ценным и полезным членом команды, сейчас испытывает волнение.
— В таком случае я очень прошу вас сделать для Тёрнер всё, что мы можем. Она — в отчаянии, и очень нуждается в помощи. Мы не должны бросить её в такой момент, даже если это и покажется кому-то из нас рациональной идеей…
— Непременно. Мисс Хилл, мы, как всегда, благодарны за помощь, — тем временем, вступил в разговор Джаред Мо, директор службы безопасности «Star Bridge».
В его голосе прозвучал прозрачный намёк, что ранг Хилл, не говоря уже о её явной предвзятости, не позволяет ей участвовать в дальнейшем обсуждении. Поняв этот намёк, Корниенко нехотя велел:
— Хилл, можешь возвращаться к управлению кораблём. Спасибо тебе ещё раз.
На лице женщины на секунду застыло упрямое выражение, ясно говорящее о том, что она не желает покидать совещание, где будет обсуждаться судьба её подруги. Однако субординация была частью её натуры. Она была всего лишь вторым помощником капитана «Эры», и не имела возможности проигнорировать прямой приказ капитана. Вопреки своим приятным манерам и украинскому акценту, который смягчал тон его речи, Корниенко был крутым командиром. Он не принадлежал к числу людей, которые терпели от своих подчинённых неповиновение.
