«Неужели тебя никто тут не держит, пташка?» — подумала она, глядя на Сашу и ощущая при этой мысли некоторую грусть. Саша была красива — гораздо красивее Саманты, даже если посмотреть на её фото в лучшие годы. О такой красивой, живой и интересной женщине должны были мечтать все мужчины мира — мечтать о том, чтобы любить и оберегать её всю жизнь, и чтобы она родила им много прекрасных детей. А вместо этого она, совсем одна, думает лишь о том, чтобы устремиться в холодные глубины космоса, не оставив после себя в этом мире никакой памяти, за исключением холодных бронзовых и мраморных статуй, которые, может быть, когда-то возведут в её честь. При этой мысли Саманта чувствовала жалость, но при этом и гордость. Ведь именно такие люди — молодые и одарённые, которые могли бы прожить прекрасную и спокойную жизнь, но вместо этого стремятся в неизведанные дали — испокон веков двигали человеческую цивилизацию вперёд.
«Я не такая, как ты, и вряд ли хотела бы такой быть, Саша. Но я рада, что такие люди есть. Без вас наш мир никогда бы не стал столь интересным местом» — подумала она в заключение.
— Ну, что у нас в программе дальше? — спросила она бодро.
Арни Дипвелл считал себя отличным солдатом, и имел на то веские основания. На 52 вакансии в отряде обеспечения безопасности (Sec-Squard) проекта «Пионер: Экспансия» претендовали более трёхсот кандидатов, допущенных к конкурсу из числа более чем 2500 желающих. Все эти триста мужчин и женщин обладали высокими физическими и моральными показателями. Большинство из них имели опыт службы в войсках специального назначения разных стран, многие — опыт участия в боевых действиях. Пройти такой отбор было честью.
Хотя ребята из преданной «старой гвардии» Форда, пережившие ещё славный замес в Марселе, имели преимущество в процедуре отбора — Арни в итоге оказался единственным из «старой четвёрки», кто получил место на борту «Пегаса». Паоло Герреро покинул «Терра Нову» и вернулся в США, пойдя на сделку с властями (Форд покрывался багровыми пятнами при одном упоминании об этом предательстве). Герта Вебер не решилась покинуть Землю — она работала теперь полевым инструктором в центре подготовки. Ленни Картеру удалось пройти практически все этапы отбора, однако у него возникли слишком большие сложности с адаптацией к невесомости, и он отказался от дальнейших испытаний.
Арни сильно тосковал по своим ребятам. Связь, которая установилась между ними благодаря постоянным нейрослияниям, была даже более глубока, чем обычная связь между сослуживцами, прошедшими вместе огонь и воду. Порой, оставаясь наедине с собой, он продолжал ощущать эхо их мыслей и чувств. Яркий благоухающий букет страстной влюблённости Паоло в свою пассию Виолу; трогательная тёплая привязанность Ленни к отчему дому в Солт-Лейк-Сити и его светлая грусть по погибшему маленькому братишке, которого он привык видеть играющим на крыльце этого старого дома; леденящий кровь страх, гнездящийся в глубине души Герты Вебер, которую в детстве избивал и насиловал её отчим — всё это давно стало частичкой его самого, и, возможно, останется ею навсегда.
Но теперь — у него была новая команда. И, хоть между ними ещё не установилось того братства, к которому привык Дипвелл, в одном он не мог отказать своим товарищам — они были круты.
Он убедился в этом за почти год интенсивных тренировок и постоянных учений на базе подготовки около Рио-Гранде в Патагонии, а особенно — за шестьдесят дней, проведённых на «Gateway», в условиях невесомости, которые выдались настоящим адом.
Бой в нейросвязке не требовал ни слов, ни жестов. Ведь он видел, слышал и чувствовал всё тоже, что остальные члены группы. Любая обнаруженная цель мгновенно подсвечивалась в дополненной реальности. И от него уже не требовалось никаких раздумий — лишь скорость и идеальная точность движений.
Тренированный, усиленный курсом биостимуляторов и боевых кибернетических имплантов, организм Дипвелла реагировал на изменения боевой обстановки практически мгновенно, почти машинально. В громоздком боевом обмундировании, с идеально отточенными движениями, он походил на терминатора, а не на живого человека. Неискушенный наблюдатель практически не отличил бы его лучший результат, за который можно было получить сдержанную похвалу командира, от провального, за который ему прописали бы нешуточных люлей. Как в профессиональном спорте, здесь погоду делали считанные доли секунды.
