По хитрой улыбке Саманты было ясно, что она понимает, что не получит ответа на этот вопрос. Саша улыбнулась ей в ответ, мысленно говоря: «Размечталась, дорогуша».
— Мы пока не имеем точных цифр. Ещё ведутся расчёты.
Саша слукавила — точные цифры были хорошо известны. Более того — существовала целая плеяда альтернативных цифр. Проблема была в том, что длительность разгона и торможения была ключевым фактором, который влияет на длительность полёта. Очень велик был соблазн подвергнуть людей немножко большей перегрузке, чтобы сэкономить время в пути. Все три конкурирующих проекта сейчас тщательно взвешивали, на какое максимальное ускорение они готовы пойти, и пытались узнать, какое решение по этому вопросу примут конкуренты.
Руководство «Терра Новы» было маниакально одержимо идеей, что «Пегас» должен достичь Земли-2 быстрее кораблей «Эра» и «Прорыв», построенных конкурентами. Споры по поводу допустимых перегрузок были одними из самых жарких, которые велись на планёрках.
— А как быть в непредвиденных ситуациях? Всевозможные экстренные манёвры?
— На такой скорости возможности для экстренного маневрирования крайне ограничены. Как и «Пионер», наш корабль будет полагаться на свои навигационные возможности, чтобы не встретить каких-либо препятствий на своём пути. «Афина» будет заранее плавно корректировать курс в случае, если корабельные сенсоры будут обнаруживать на пути следования случайные крупные объекты, такие как метеориты. Вычислительных возможностей ИИ достаточно, чтобы точно просчитывать траектории движения миллионов объектов одновременно. Это будет особенно актуально при прохождении через облако Оорта. Но это будут микрокорректировки, которые не приведут к серьёзным перегрузкам. Резкие виражи на таких колоссальных скоростях совершенно исключены — это было бы равносильно немедленному самоуничтожению корабля. Конечно же, у нас есть ряд решений, которые помогут людям выдерживать кратковременные перегрузки до 20–40 G. Я говорю и о специальной конструкции капсул криосна и кресел для экипажа с инерционными компенсаторами, и об автоматических инъекторах спецраствора Петерсона, который помогает организму выжить при перегрузке. Но эти меры предназначены в большей степени для ситуаций, которые могут возникнуть при маневрировании поблизости от цели прибытия, чем для собственно межзвёздного перелёта.
— Что ж, выходит, что вопреки расхожему заблуждению, не скорость и длительность перелёта беспокоит вас больше всего.
— Ты права. Выживание людей на борту космического корабля на скорости в сотни миллионов километров в час являлось задачей крайне трудновыполнимой из-за иных опасных физических факторов. Когда вы двигаетесь с определённой скоростью — с почти такой же скоростью вы сталкиваетесь с любыми частицами, которые попадутся на вашем пути. Космос — это не пустота, как многие полагают. Эта «пустота» полна мелких частиц, не заметных человеческому глазу — от микрометеоритов до распыленных атомов водорода. Рассеянный в космосе водород, чьё содержание не превышает одного атома на кубический сантиметр, может подвергнуть корабль интенсивной радиационной бомбардировке. Субатомные частицы, на которые он будет разлагаться, будут проникать внутрь корабля и подвергать воздействию радиации как экипаж, так и оборудование. Именно эта проблема, которую инженеры называют «дилеммой Эдельстайнов», долгое время считалась непреодолимым препятствием для космических путешествий на сверхвысоких скоростях.
— Я так понимаю, эту проблему удалось решить ещё при постройке первого «Пионера»? Речь ведь идёт о магнитных щитах, верно?
Саманта несколько схитрила, задавая этот вопрос. Она сама прекрасно знала, что ответ на него не так прост. Но это могло быть интересно знать зрителям.
— Лишь отчасти. «Пионер» был оснащен системой магнитной защиты «Magneto», которая считалось вторым по значимости чудом техники, использованном при его постройке, после двигателя «Infinity». Она отталкивала от корабля любые физические объекты, которые встречались на его пути в космосе, и ограждала его от бомбардировки микрочастицами в значительной степени. В значительной степени, однако не достаточно, чтобы на его борту могли находиться люди. «Пионер» в своих сообщениях передал нам подробные данные об ионизирующем излучении на борту после 31 года полёта. Интенсивность облучения составила там более 1 зиверта в час. Мы пока до конца не уверены, стало ли такое облучение следствием пробития обшивки микрометеоритом в 2086-ом, о котором сообщил «Лиам», или же щит «Magneto» в целом оказался недостаточно эффективным для сдерживания распыленного водорода.
— 1 зиверт в час — это очень много. Как только техника выдержала?
