— О чём задумалась, Саша? — вытащила её из водоворота воспоминаний Мари.
— Да ни о чём, — отмахнулась она от наваждения.
— Знаете, что самое забавное? — спросила Мари, кивнув на телеэкран. — Кроме всевозможных фриков практически никого особо не беспокоит эта тема. «Земля-2» не входит даже в сотню наиболее популярных поисковых запросов в Сети. Реальный мир, обнаруженный в нашей галактике, интересует людей гораздо меньше, чем вымышленные VR-миры. Людей интересует заработок, еда, поиск партнёров, шоппинг, развлечения, жизнь селебритиз, на худой конец — политика, религия и бытовая жизненная философия. А наука и технологии всё больше становятся уделом искинов.
— Это и называют «технологической сингулярностью», — напомнила ей Рут.
— Или «обывательской тупостью», — проворчала Мари.
— Знаете что? — спросила Саша, устало отворачиваясь от назойливо бурчащего телеэкрана в сторону собеседниц. — Хрен с ними всеми. В конце концов, нам недолго предстоит находиться с ними на одной планете. Возможно, мы ещё будем скучать. А пока ещё — давайте лучше выпьем.
— За нашего космического пони! — предложила Рут.
Хлебнув коктейль, Саша предложила:
— Ну что, расскажите мне немного, что у вас нового, девочки? Из числа того, конечно, о чём можно судачить в баре.
— Да ты и так всё, в основном, знаешь из отчётов, дорогая, — ответила Мари.
— Я недавно слышала о тебе пару хороших слов от Мейер, — припомнила Саша, и тут же исправилась: — Ну, не то чтобы совсем уж хороших. Но у неё, по крайней мере, не дрожали губы, когда она упоминала тебя.
— Неужели? — засмеялась Мари. — Это непохоже на старушку Монику. Это что же, она больше не собирается меня увольнять?
— Да она никогда не собиралась. Можно говорить о ней разное, но глупой её точной не назовешь.
— Ну-ну. А то я в один момент уже готова была паковать чемоданы, — хмыкнула венгерка.
Потянув ещё коктейль, Мари добавила:
— Я тебе так скажу, Саша. После станции «Эмерсон» командировка на «Gateway» воспринимается исключительно как отдых.
Администрация «Gateway» категорически воспротивилась созданию у себя биолабораторий, и нашла в этом вопросе поддержку ООН. Согласно рекомендациям UNOOSA (которые в действительности были скорее законом), любые попытки воссоздания и исследования внеземных форм жизни предписывалось проводить исключительно на станции «Эмерсон» на Марсе, которая соответствовала максимальному уровню биобезопасности — BSL-5.
Из прошедших 5,5 лет Мари и её муж Янош провели там не менее года.
— Янош сейчас там? — спросила Саша.
— Ага. Если бы мы оба уехали, работа начала бы серьёзно буксовать. Я вернусь туда через неделю. Бедняжка без меня там сильно грустит.
— Бр-р-р, — поёжилась Рут. — Ещё бы там не грустить. У меня от этого места мурашки по коже.
— Ты там бывала? — поинтересовалась Саша.
— Всего один раз. И больше не хочется, — призналась Рут.
— Надо же, какая ты у нас чувствительная, — усмехнулась Мари. — А ведь мы там воссоздали лишь ничтожную долю того, с чем нам предстоит иметь дело у цели нашего путешествия. Ты по-прежнему уверена, что хочешь участвовать?
Повернувшись к Саше, Мари, чьи щеки слегка порозовели от спиртного, заявила:
— Я тебе вот что скажу, Тёрнер. Скажу то, что говорила тебе с самого начала. Вероятность того, что тамошняя микробиота убьет всех нас — крайне велика. Это, конечно же, в том случае, если мы туда вообще долетим. Но это уже по твоей части вопрос.
— Я смотрю, ты сегодня особо оптимистична.
— Я-то? Я просто констатирую факты.
— Неужели всё настолько плохо?
— Я уверена, что ты читала последний отчёт Гоффман по поводу того, что представляет собой наша «походная аптека».
— Он всё ещё слишком засекречен, чтобы говорить о нём тут.
