Холлан приподнялся на локте, огляделся – Базиль посапывал, обняв свой мешок, Шелли не проснулась, когда встала наследница. Наёмник как можно тише пошёл за парочкой и затаился у кустов. Отсюда он не видел говорящих, как и они его, зато прекрасно слышал.
– Весело вчера было? – тихо спросил Марсен и, не дождавшись ответа, продолжил: – Теперь серьёзно. Во-первых, ты извинишься перед Базилем.
– За что это ещё? – взвилась наследница.
– Это ты знаешь законы Лиги лучше своей родословной, вот и скажи мне.
Холлан мог представить себе, как полыхают щёки Милифри.
– На всех падает один и тот же дождь.
Холлан знал эту фразу – тоже из бесед с Нааром. Святой старикан любил отвечать на простые вопросы двусмысленными фразами, которые можно было интерпретировать как душа пожелает. Милифи могла бы выбрать какую угодно другую цитату, что-нибудь вроде «Одинокая птица всегда ищет стаю», «Говоря о других, говоришь о себе» или «Летом помни о зиме», и Марсен (или всё же не Марсен) в ответ на любую мог многозначительно кивнуть.
– Я поняла, учитель.
– Во-вторых, ты читала «Покаяние воина» дважды. Значит, дважды нарушила закон.
– Я знаю: любая ошибка – урок, – произнесла дрожащим голосом девушка.
– Ты не знаешь, – резко ответил Марсен. – Ты выучила, но не поняла. Покаяние – это не спасительная соломинка. Ты – воин Лиги. Ты не можешь нарушать правила, когда тебе это удобно, а потом зачитывать наизусть тексты. Покаяние – это действительно покаяние, а не состязание, кто прочитает текст без ошибок. У тебя хорошая память, но этого недостаточно.
Милифри всхлипнула.
– Я, может быть, я зря посвятил тебя, Мили. Но теперь я учусь вместе с тобой.
Илисар тоже говорил что-то подобное… Холлан скрипнул зубами и тихонько вернулся на своё место у погасшего костра. Если каждый дорожный камень и сучок будет напоминать ему о прошлом, то он лучше сразу на том сучке и повесится. Когда вернулись Марсен и Милифри, он – со своей полуулыбкой на лице, из-за которой было невозможно угадать, что он думает, она – с опущенной головой, наёмник даже не стал притворяться, что проснулся только что и ничего не слышал. Он раздул едва мерцавшие угольки, подбросил веток и поставил котелок на огонь.
Ночью выпала роса, хлеб в мешке Базиля отсырел, и теперь мальчишка держал его над огнём, нанизав на ветку.
– Хватит уже, – проворчал Холлан, – времени нет.
– Куда ты вечно спешишь, наёмник? – едко поинтересовалась Милифри. – Думаешь, матросы без тебя всё пойло в портовых кабаках вылакают?
Холлан не ответил – девчонка просто отыгрывается за то, что он слышал её беседу с телохранителем. А вот с Илисон и правда придётся побеседовать насчёт её внезапной откровенности. Базиль, перекидывая из руки в руку горячий хлеб, отламывал и выдавал каждому по куску.
– Спасибо и… извини, – выдавила из себя Милифри, – я вчера была слишком груба. И это не из-за вина.
– Да ладно, – пробурчал Базиль, краснея не хуже наследницы, и тут же принялся с преувеличенным вниманием рыться в своём мешке.
Воздух был свежий, прохладный, на небе цвета голубиного крыла ухмылялся тоненький серп стареющей луны.
– Пора идти, – сказал Холлан.
Пока Базиль закидывал костёр землёй, Холлан прилаживал меч за спину. Ремни размокли и никак не хотели застёгиваться. Тихо подошла Шелли, поддержала меч, пока Холлан справлялся с застёжками, потом поправила воротник на рубашке мужчины и освободила попавшие под ремень волосы.
– Я согласна, наёмник, нужно спешить. Нам лучше успеть в Ромну до того, как там появится культист.
Холлан молча отстранился.
– Но иногда можно просто побыть в моменте, – добавила Шелли.
Холлану послышалась насмешка в её голосе. До Ромны полтора дня пути, если они поторопятся. Мысленно наёмник был в том моменте, когда он вместе с матросами будет опустошать запасы алкоголя в «Тётушке-креветке».
Солнце стремительно поднималось из-за низких холмов, расталкивая тонкие облака, похожие на серебристых речных рыбок. Над землёй стелился туман – испарялась ночная влага, росинки блестели на зелёных лезвиях травы. Базиль снял ботинки и шёл босиком, Шелли тоже разулась и, улыбаясь, мягко ступала по неровной бугристой земле, которую, похоже, когда-то вспахивали, но потом забросили. Марсен шёл поодаль. Его хромота стала заметнее: возможно, сказался вчерашний долгий переход.
Никто не разговаривал, и Холлана это устраивало. Теперь, когда наследница была у него в руках и согласилась, хоть и не сразу, но вернуться домой, в Стэн-Ноут, он чувствовал себя спокойнее. Его слегка беспокоили слова Илисон, сказанные на прощание. Ей не понравилась история с телохранителем. Что ж, Холлану она тоже не нравилась, но по крайней мере, теперь всё стало ясно. Молодой человек нанялся телохранителем к княжеской дочке, та втюрилась по уши, уговорила скучающего воина тренировать её и принять в Лигу, а тот в порыве ответного увлечения симпатичной блондинкой согласился.
