– Вот… Я ещё понимаю, почему она меня спрятала, под опеку надёжного человека и надзор Наблюдателя. Но ты хоть раз задумывалась, что такое детдом?!
Юноша отвернулся, вспоминая:
«Крысы там водились размером с терги. По ночам выходили, возились в углах, скреблись, пищали…» – Джэд поёжился.
«Боялся?»
«Ужасно! Иногда всю ночь сидел на кровати, поджав ноги и прислушиваясь».
«Сколько тебе было?»
«Лет пять, наверно. Или меньше. Я же не знал, когда родился. Мне Тор только потом день назвал».
«И дни рождения не отмечал?»
«Да о чём ты говоришь!»
«И какого числа ты родился?»
«На тридцатый день седьмого месяца… В Саоре нет названий. На Земле это был июль».
«Так тебе скоро двадцать три исполнится! Давай Арвэ попросим торт испечь!»
«Дэрэк… не поймут».
«Ну и что? Прыгнем на Землю, возьмём свечи, отпразднуем вчетвером – ты, я, Эльги, Дейзи. Заведём в Саоре новую традицию!»
«Дэрэк, какой ты ещё ребёнок! У нас и так традиций миллион. В день рождения короля бал устраивают… хотя мне твоё предложение больше нравится».
Дейзи прервала мысленный диалог:
– Дэрэк, ты о чём задумался?
– Так… о рождениях.
– Знаешь, если бы Мэйлин родила Аргену ребёнка… пусть даже и не отвечающего его требованиям, он смирился бы с этим и женился на ней. Но у них не было детей, и, похоже, она переживала. Судя по всему, она любила короля. Хотя я с трудом представляю, что в нём можно было любить! Король Арген был… как бы это сказать помягче… – девушка запнулась, – малопривлекательным человеком. Раздражительный, самолюбивый, обидчивый, легко впадающий в гнев. Вспышки его необузданной ярости, вечно угрюмое лицо, а особенно – недоверчивые тёмные глаза и их сверлящий, пронизывающий взгляд нагоняли на меня ужас, когда я была маленькой.
Перед Дэрэком возник портрет Аргена – тот, что был увековечен на стене Зала Совета. Темнокожий, круглолицый, крупный, крепкий, явно неповоротливый мужчина. Из-под широких бровей сверкают чёрные властные глаза. Ни в грубоватом лице, ни в фигуре ничего притягательного для молодой красивой девушки. И ничего общего с сыном! Наоборот, Джэд, худощавый, тонкий, грациозный, гибкий до странного на него не похож… впрочем, на мать тоже.
– У Зэльтэн глаза зелёные, как и у Соркен с Биротом, её родителей, – задумался Дэрэк вслух. – У Аргена чёрные, да и у отца его, Эскена, тоже. Вторая бабушка Дэйкена, Санире, была кареглазой уроженкой Тери. Интересно, действуют ли в Саоре законы наследственности?
– Ты это о чём? – растерялась Дейзи.
– Джэд – синеглазый.
– Да. И что?
– Так… Глупости, но занятные.
– Дэрэк? – покосилась на него жена.
– Говорю – ерунда. В голову лезет всякое…
Дейзи оскорблённо вспыхнула:
– Если ты подозреваешь собственную мать в том, что она своеобразно отомстила мужу за Мэйлин, то ошибаешься! Да будет тебе известно, что в Саоре ни у кого не было и нет столь необычного цвета глаз, как у твоего брата! Это случайность, причудливое сочетание крови! Сам Хранитель подтвердил, что Джэд – сын Аргена!
– Разумеется, разумеется, – торопливо закивал юноша, – я думал вовсе не об этом… Только я, как и Дэйкен, не верю в случайности. Льдинка, ты не покажешь мне Мэйлин?
Девушка передёрнула плечами, и рядом с ними возникла высокая женская фигура. Изящный гибкий стан окутывало облако блестящих чёрных кудрей. Короткое платье по моде того времени открывало стройные ноги. На тонких запястьях красовались браслеты, подчёркивающие матовую белизну и бархатистость кожи. Гранёный серебряный обруч опоясывал ровный, чистый лоб, на щеках играл румянец, смеялся маленький коралловый рот, а под чёткими полукружьями бровей горели огромные глаза – тёмные, глубокие, бездонные. Да, Мэйлин выделялась даже в Саоре, где красота была, скорее, правилом, нежели исключением. Но того, что подсознательно искал в облике подруги Аргена Дэриэн, он не нашёл.
Образ, показанный Дейзи, выглядел совсем как живой: казалось, Мэйлин сейчас задвигается, заговорит… Юноше пришлось напомнить себе, что это лишь иллюзия, слабое отражение реальности, – и всё же он был очарован.
– Да, – выдохнул он, – она прекрасна!
«И всё равно не красивее Джэда!» – добавил он про себя с удовлетворением. Дейзи ревниво покосилась на него, и изображение тут же исчезло.
– Однако её красота не помешала Аргену сделать предложение Зэльтэн, – заявила девушка, – а потом и жениться на ней. С Мэйлин он поступил необычайно жестоко, до последнего момента скрывая правду и выложив всё накануне Обряда, попросив покинуть Орж. Кругу, возмущённому его поведением, он напомнил Закон Алхэна, подчеркнув, что личная жизнь короля никого не касается. Против этого нечего было возразить. Тем более что Мэйлин не скандалила, не настаивала на своих правах – попрощалась с родными и тихо ушла в изгнание. Это было только её решение, несомненно выстраданное и обдуманное. Больше о ней никто ничего не слышал. Перед смертью Арген пожелал её видеть, за ней собирались послать… но не успели.
– Ты, похоже, её жалеешь? – недовольно спросил Дэрэк.
Дейзи отвернула лицо:
