– Ну, насчет того, чтобы он у тебя зачесался, сообразиловки особой не надо, зачешется так, что в туалет будешь бегать без перерывов.
– Ну да! – несун только подивился тому, что ему сообщил Яско. Напарник его стоял рядом молча, даже попыток убегать не делал. Видать, совесть еще не совсем растерял, кое-что осталось.
– А теперь берем бутыли и пошли со мной, – приказал Яско.
– Куда? – несказанно удивился первый несун. Он так ничего и не понял.
– Туда, где вы эти бутыли взяли.
– А ты шутить так неосторожно не боишься?
– Зато ты остроумно шутишь. – Яско быстро и ловко перехватил свободную руку несуна и загнул ее за спину, несун даже запищал от боли. Очень остроумно. – Вперед! – Он подтолкнул говорливого расхитителя социалистической – нет, теперь уже капиталистической – собственности, задавая ему точное направление. – На склад готовой продукции, только туда. И никаких отклонений ни вправо, ни влево.
Несун сипел, плевался, носом тыкался в бутыль, давился собственным матом, но посуду из рук не выпускал. Яско привел попавшихся добытчиков на склад, велел поставить бутылки в небольшой тамбурок, примыкающий к дверям, вытереть сопли, отряхнуть руки и топать домой. Предупредил строго:
– Больше не попадайтесь. Во второй раз не отпущу. Ясно?
Следующая ночь ознаменовалась поимкой трех несунов. С ними Яско поступил точно так же, как и с двумя первыми их «коллегами», скрутил и отволок на склад. Там вытряс из них все, что можно было вытрясти. Строго постучал пальцем по лбу главного из этой тройки и сказал:
– Еще раз попадешься, обижаться будешь на себя. Ясно?
Вот так он начал бороться с расхитителями собственности, из-за которых в заводской кассе денег мало оказывалось, – в два раза меньше, чем положено.
Директор ничего не говорил Яско, но тот чувствовал, что все эти несуны, щипачи, воронье воровское изрядно надоели не только директору, но и всем, кто руководит предприятием, вплоть до главного бухгалтера и старшего кладовщика.
Честно говоря, такое отношение не то чтобы вдохновило Яско на дальнейшие подвиги, но все-таки подбодрило. Или, скажем так, подогрело изнутри. Дело дошло до того, что олифоварочный завод начал выполнять план, раньше такого не было. И причин для невыполнения находили много. То картошка в заводской столовой кончилась, даже очисток не осталось, то где-то далеко внезапно задымил, загрохотал вулкан Этна, отзвуки его сильно мешали рабочим спать по ночам, то у старшего счетовода их заведения неожиданно сломались деревянные конторские счеты – в общем, причин было много и все – уважительные.
А сейчас все изменилось, и Этна, эта старая печка, потухла, и в столовую целую машину картошки нового урожая завезли, и счетовод решил идти в ногу с веком, счеты сдал в городской музей, а вместо них купил себе арифмометр.
Дело закончилось тем, что директор как-то остановился около Яско и пожал ему руку. Крепко пожал. Молча. Ни одного слова не сказал.
Такое отношение взбодрило Яско еще больше – директор хоть и молчал, как рыба, в недожаренном виде угодившая на обеденный стол, а бодрость внутри ощутил необыкновенную, и решил идти дальше. С фирменными бутылями, наполненными олифой, он уже переловил половину завода, получил немало угроз в свой адрес. Но угроз не боялся.
– Я этого добра видал-перевидал в своей жизни такое количество, что матерщиной, звучавшей в мой адрес, могу набить целый матрас. А когда матрас износится, могу заменить вторым, таким же, тем же товаром набитым.
Как-то он дежурил непроглядной ночью. Ночь выдалась угольно-темная, ничего не видно, воздух такой плотный, что его не пробивал даже свет сильного фонаря. Где-то часов около двенадцати ночи Яско решил совершить обход заводской территории, – собственно, это был уже второй обход, один он сделал часа два с половиной назад.
Вдруг в самом глухом углу заводского «поместья» он засек свет фар. Из-за забора налетчики переместились на заводскую территорию, не боялись, что их кто-то увидит, узнает, позовет милицию; они действовали уверенно, хорошо знали, где что лежит, где можно появиться, а где нельзя – в общем, опытные были ребята.
Тут Яско вспомнилась наука, полученная на Севере в центре подготовки морской пехоты, он ее прошел и кое-чего умел… Причем из того репертуара, о котором налетчики даже не ведали, – в лучшем случае, где-то чего-то слышали.
Налетчиков было трое. Они открыли цех – имели свои ключи, зажгли свет и потихоньку стали выносить продукцию, складывали ее в грузовую машину. Наглость этих людей поразила Яско несказанно: ну разве так можно?
Оказалось, можно. По всем законам охраны предприятий надо было бы вызывать милицию, но на это потребуется время. А налетчики могут уехать в любую минуту – и тогда все – ищи их, свищи. А вместе с ними и украденную продукцию.
Придется действовать одному. Милиция – это уже потом.
Яско дождался момента, когда в цехе остался один человек, стремительно влетел в помещение и оказался лицом к лицу с налетчиком.
