Путь Меча: Война полностью

Атос замер, охваченный леденящим ужасом и омерзением. Знакомая каштановая макушка... Седоватая щетина на лице... Но на этом сходство кончалось. Ужасные травмы говорили о чудовищной силе: оторванные ноги и левая рука, вдавленный бок с торчащими ребрами, обезображенное лицо – отсутствующая щека, сломанная челюсть, черная впадина на месте левого глаза. Смерть была жестокой и абсолютной.

Атос рухнул на колени. Не рыдания, а глухой стон вырвался из его сдавленного горла. Его резко вывернуло на землю. Он сидел, опираясь на руки, не в силах оторвать взгляд от жутких останков. Хальдор... Тот самый грубоватый, но по-своему надежный мужик, что делился флягой и советами. Они провели вместе чуть больше двух недель – недолго, но достаточно, чтобы понять: он был крепким бойцом и харизматичным товарищем. Видеть его так... растерзанным, уничтоженным с немыслимой жестокостью... Это было не просто страшно. Это было оскорблением самой жизни. Какой смысл был в его смерти? Какая сила могла такое сделать?

Атос чувствовал не столько личное горе, сколько леденящий ужас от самой картины расправы и гнетущее чувство несправедливости. Добродушный силач, вырванный из жизни с такой звериной беспощадностью. Его пальцы впились в холодную землю, пока он смотрел на единственный остекленевший глаз бывшего соратника. Мир войны стал еще более бесчеловечным и абсурдным в этот момент. Хальдор стал еще одним именем в бесконечном списке потерь, но способ его гибели оставил в душе Атоса глубокую, холодную трещину страха и непонимания.

— Фу-ух... — С протяжным, тяжелым выдохом Атос поднялся с колен. Глядя на обезображенные останки, он понял: "Хоть достойно проводить не получится... Но сжечь – надо. Чтобы не валялся здесь, как мусор." Собрав волю, он ухватился за плечи Хальдора и потащил тело к краю повозки. Оно оказалось неожиданно легким – то ли от потери конечностей, то ли от того, что жизнь ушла безвозвратно. Когда он перевалил его через борт, с окровавленной спины посыпались осколки – все, что осталось от его верной алебарды. Атос подхватил тело на руки, стараясь не смотреть на пустую глазницу, и прикрыл ладонью единственный уцелевший, остекленевший глаз.

Он медленно понес ношу к ближайшей пирамиде из тел. Солдаты, разгружавшие другие повозки, даже не повернули голов. Их движения были такими же механическими, пустыми, как у манекенов. Никто не спросил, кто это. Никто не проявил интереса. Здесь все были просто мясом для костра.

Атос аккуратно уложил тело Хальдора поверх других. На мгновение задержался, глядя на знакомые черты, искаженные, но все еще узнаваемые в этом месиве ран. Три недели... Мало, чтобы назвать другом. Достаточно, чтобы запомнить его хриплый смех и крепкую руку. Жаль. Просто... жаль.

Он отошел на шаг. Маг у пирамиды что-то негромко произнес, и в его ладонях вспыхнул яркий шар огня. Он метнул его в основание штабеля. Сухие ткани, пропитанные кровью, вспыхнули мгновенно. Яркое, почти белое пламя с треском и шипением охватило пирамиду, слизывая контуры тел, превращая Хальдора в часть этого жуткого погребального костра. Запах гари стал резче, едким, смешиваясь с запахом дождя, который только начинал сеять холодную изморось.

Атос стоял неподвижно, молча наблюдая, как огонь пожирает то, что осталось от бойкого, сильного мужика. Капли дождя стекали по его лицу, смешиваясь с копотью и грязью. Ни слез, ни крика. Только тяжелая, ледяная пустота внутри. И в этой пустоте, на фоне шипящего пламени и накрапывающего дождя, кристаллизовалась одна мысль, холодная и твердая, как клинок его катаны:

Нужно стать сильнее. Сильнее хаоса. Сильнее смерти. Сильнее этой беспощадной мясорубки, которая перемалывает людей в пепел и забывает их имена. Он сжал кулаки, в последний раз глянув на пожирающее тело пламя, и развернулся, уходя прочь в серое утро. Дождь усилился, смывая с земли кровь, но не пепел.

— Малой, встаем! — Резкий голос Ханоса, как удар хлыста, разрезал утренний воздух. Пинок сапогом по ноге заставил Атоса вздрогнуть и вскочить с походной постели одним движением, будто его подбросила пружина. Сон как рукой сняло – инстинкты фронтовой жизни уже въелись в кость. Он схватил катану, даже не успев протереть глаза.

Выйдя из палатки в прохладный, пропитанный гарью рассветный воздух, Атос замер на мгновение. Позади Ханоса, выстроившись с безупречной выправкой, стоял отряд. Десять человек. Но это были не обычные солдаты.