Первое. Донесли мне верные люди, что еще в Аквитании был мессер Серджио обвинен в колдовстве. И, хотя судебный поединок доказал его невиновность, собранные против него свидетельства и доказательства были весьма тяжелы и неоспоримы. Настолько, что любой суд человеческий, принявший их во внимание, непременно осудил бы упомянутого мессера как колдуна и безбожника.
Второе. На пути в Венецию, неподалеку от Сузы, мессер Серджио, по словам Робера де Торнхейма, спас посольство от полного уничтожения. Предугадав выставленную против них засаду, он вызвался нести боевое охранение и уничтожил богомерзких разбойников, что покусились на жизнь Христовых воинов. Но вызывает весьма серьезные подозрения, откуда он сумел узнать о готовящемся нападении? Ведь никто из руководителей посольства — а они все мужи, весьма многоопытные в военном деле — не сумел его предсказать. И лишь мессеру Серджио это удалось. Не свидетельствует ли это о привлечении неких сил, которых не было в распоряжении его спутников? И что это за силы?
Третье. Как нам удалось узнать, заплатив немалые деньги одному весьма сребролюбивому венецианцу, тайная служба Светлейшей Республики также весьма заинтересована мессером Серджио. В частности — его участием в спасении короля Ричарда Плантагенета от арбалетного болта под стенами Шалю-Шаброля. По мнению многих, то, что было там сделано для спасения короля, не могло быть осуществлено без применения колдовства.
Четвертое. Хотя среди христианских мыслителей и учителей веры по сию пору нет единого отношения к астрологии, но аргументы, выставляющие ее как искусство языческое и прибегающее к богопротивной магии, все же весьма тяжелы. И то, что мессер Серджио достиг в этом искусстве столь высоких степеней, каковые он явил мессер Роберу накануне переговоров, внушает нам значительные опасения.
Пятое. Ровно неделю назад некоторыми знатными венецианскими семействами была устроена для членов посольства большая охота в плавнях устья реки По. Рассказывают, что там мессер Серджио потерялся, и никакие усилия по его поиску не увенчались успехом. Всю неделю, вплоть до вчерашнего дня шло прочесывание дельты реки многими десятками высадившихся там воинов и моряков — но все без толку. Вчера же он появился на Риальто, рассказав, что упал с коня, был подобран живущими в дельте венетами и все пять дней лечился у них от тяжкого ушиба головы. Ранним же утром они доставили его вместе с лошадью на Риальто.
След от сильного ушиба, как говорят знающие люди, действительно присутствует. Но вот, в чем загвоздка! Никто не видел судна венетов, пристающего вчерашним утром к берегам Риальто. А на рынках ходит слух, что некто Чезаре-рыбак, своими глазами наблюдал, как мессер Серджио сам вдруг возник на острове, прямо из воздуха, да еще сидя при этом верхом на коне. Видит Бог, поверить в такое трудно. Но и прибытия лодки венетов подтвердить тоже никто не может.
Ваше Святейшество! Каждое из этих пяти свидетельств по отдельности может быть легко опровергнуто или признано недостоверным. Но, будучи собранными вместе, они складываются в весьма тревожную картину. Не сталкиваемся ли мы в данном случае действительно с колдовством? И не с помощью ли Врага рода человеческого творится это колдовство — ежели оно и впрямь имело место быть.
Господь свидетель, как тяжко мне писать подобные слова! Ведь на деле все поступки и свершения мессера Серджио — и спасение короля Ричарда во время осады Шалю-Шаброля, и спасение посольства в засаде под Сузой, и мудрая отповедь дожу венецианцев, позволившая убрать из договора самые опасные места — все это шло лишь нам на пользу в деле возвращения провинции Иерусалимской.
Но знаю я также и то, насколько неисчислимы хитрости Лукавого. И как далеко он может пойти, дабы завлечь добрых христиан в свои ловушки. Посему пребываю в тяжких сомнениях и молю Господа нашего помочь мне в их разрешении.
Засим, господин и отец мой, остаюсь преданным вашим слугой, умножающим свои мольбы и просьбы во рвении Божьем радостью и благодарением, а также упованием, что Бог проявит Свою милость в исполнении чрез наши руки того, что обещано было Им в древние времена.
Датировано на Риальто, в странноприимном доме Святого Марка, 14 июня 1199 года"
Скатав письмо в аккуратный рулончик, мессер Соффредо запечатал его в трех местах личной печатью и с досадой пошевелил плечами. Уж очень его утомило ощущение чужого взгляда у себя за спиной. Впрочем, сколько ни оборачивался он, сколько ни вглядывался назад, ничего кроме стены, освещенной неровным пламенем свечей, там все равно не было.
