– Если тётушка вернётся раньше времени – скажешь, что мне стало дурно от благовоний, и я вышла на воздух.
– Хорошо… – Фейту кивнула, всё ещё глядя на монеты. Взгляд у неё стал почти философским.
Я выскользнула за пределы храма, накинув капюшон.
Сейчас я просто немного пройдусь. Совсем чуть-чуть. Дам себе десять минут свободы – и обратно.
Тропинка, по которой я шла, вела вдоль задней стены храма – полузаброшенная дорожка, укрытая тенью пышных кустов, будто созданная для тех, кто хочет помолиться в тишине… или сбежать от излишне благочестивых родственников.
Я шагала по ней медленно, стараясь не наступать на сухие ветки. Слева – белая стена с облупившейся штукатуркой.
Ветер поднимал край накидки, и я натянула ее поглубже. Если кто-то и посмотрит – увидит простую паломницу, ничем не примечательную.
Я намеренно шла в сторону, противоположную от входа, куда раньше направилась тётушка.
Людей было не видно. Мой план: обогнуть храм, найти тихое местечко за задними павильонами, посидеть на каменном выступе и немного попечалиться о несбывшемся свидании. Ну, или хотя бы поныть в сласть.
Но не прошло и пяти минут, как услышала цокот копыт по каменным плитам. Ритмичный, неторопливый, но приближающийся.
Я аккуратно, прижалась к стене и выглянула из-за угла.
У бокового входа храма остановилась повозка – так обычно заходят те, кто не хочет лишнего внимания.
Рядом с повозкой ехал всадник. Высокий, прямой, в тёмном дорожном плаще. Он соскользнул с лошади с точностью и грацией.
Линь Янь.
– Вот же принесла нелёгкая! – прошептала я про себя, чувствуя, как всё внутри сжимается. Только его здесь не хватало.
Я вжалась в стену, натянув серую ткань буквально до бровей.
Линь Янь подошёл к повозке и аккуратно, почти церемониально отодвинул занавес.
– Осторожно, отец.
Из повозки вышел второй человек. Массивная фигура в дорогом халате, украшенном узором из павлинов и облаков.
Судя по всему, передо мной был первый министр – Линь Гэ.
Выражение на его лице было таким, будто лошадь обрызгала его грязью, храм построили не под тем углом, воздух слишком влажный, а птицы чирикают слишком громко.
Вот уж точно, то ещё "Гэ”.
Он тяжело опёрся на руку Линь Яня.
Вроде никто меня не заметил. Я хотела уже выдохнуть и пойти обратно, пока не нарвалась на неприятности, но вдруг услышала голос Линь Гэ:
– Снова приходится за тобой подчищать! – процедил он. – Пока другие отцы гордятся сыновьями, я думаю, какую “ошибку” ты совершишь на следующей неделе, если согласишься.
Ошибку? Он сказал: ошибку? Что же такого мог совершить Линь Янь, что его отцу пришлось вмешаться? Опять кого-то подставил?
– Отец, я тебе говорил уже сотню раз. – ровно ответил Линь Янь. – Доу Шоу себя дискредитировал, и…
– Да хоть небеса упали на землю, ты не имел права. Я ясно дал понять, что тебе запрещено занимать должность главы министерства наказаний. И что ты сделал? Согласился?
Так ошибка Линь Яня в том, что его повысили? Что за бред? Разве его отец не должен радоваться за него?
– Я понимаю, отец.
А вот я ни черта не понимала.
– Понимаешь? – фыркнул Линь Гэ, обернувшись. – Значит, теперь мне придётся унижаться перед императрицей, чтобы избавить второго принца от сплетен и подозрений? Из-за тебя? Из-за тебя, неблагодарный мальчишка?!
Он ткнул пальцем в грудь сына.
– Дома получишь двадцать. Нет… тридцать плетей.
Я зажала рот рукой.
Линь Янь не шелохнулся.
– Как пожелаете, отец. Я ваш сын. Вы можете поступать и наказывать меня, как угодно.
Я вглядывалась в него, не веря. Ни капли возмущения. Ни тени бунта. Как будто ему всё равно.
Это точно тот Линь Янь, которого я знала? Гордый. Холодный. Несгибаемый.
Линь Гэ уже собирался шагнуть вперед, как вдруг остановился, будто вспомнив что-то:
– К слову. – Его голос сделался еще тише. – Возможно, придётся решить ещё один вопрос. В интересах семьи. И второго принца.
Он склонился ближе к Линь Яню, я едва расслышала.
– Нужно будет рассмотреть возможность брака…
И вот тогда – впервые за весь разговор – Линь Янь вскинул голову. Ледяная маска треснула.
– Отец, вы знаете: меня нельзя упрекнуть в сыновьей непочтительности. – он сделал паузу, глядя прямо в глаза Линь Гэ, – Но вопросы своей женитьбы я буду решать только сам.
Линь Гэ прищурился.
– Мне плевать на сыновью почтительность и твое мнение. Служи мне молча.
И с этим они наконец вошли в храм.
А я так и осталась стоять в тени, не двигаясь. Вот тебе и прогулялась.
Так, определенно, мне пора возвращаться в коленно-преклонную позу, пока не нарвалась на кого-нибудь. Я тоже шмыгнула обратно, на цыпочках, опустив голову. Прокралась к статуе, радуясь тому, что храм был большой, и в нем легко могло затеряться несколько человек. Я не видела Линь Яня или его отца, но они могли скрываться за любой из колонн или за какой-то статуей.
Мы с Фейту вновь обменялись накидками, и я уселась изображать свято верующую в тех, чьих не знаю имен. Глянула в безразличное лицо богини в поисках ответа на риторический вопрос: «Доколе можно наталкиваться на Линь Яня, который каждый раз обещает, что мы отныне не увидимся?»
