– Что вы хотите знать? – Не отвела глаз, выдержав его взгляд. – Я отвечу. Но не смейте больше так поступать. Я, может, и ваш человек, но не ваша игрушка. Я не принадлежу вам как какая-то вещь.
Пусть моё сердце и билось чаще, и перед глазами плыло – но он не имеет права поступать со мной таким образом. Хочет – угрожает. Хочет – дурманит разум поцелуями.
При посторонних людях.
Что обо мне подумают, кем посчитают? Чем обернется для меня его поступок, если отбросить эмоции?
– Не принадлежишь… – медленно согласился Линь Янь. – Что ж, это верно.
Он продолжал сверлить меня своим тяжелым, почти невыносимым взглядом. Напряжение между нами росло, будто натянутая до предела струна, которая готова вот-вот лопнуть.
– Я отвечу на ваши вопросы. Но я сама не понимаю, что произошло. Мы расстались с вами несколько дней назад не врагами, а сегодня…
«Сегодня ты решил меня прикончить», – не закончила я.
– Действительно не понимаешь? – Его голос прозвучал холодно, но в нем сквозило что-то еще. Что-то темное, мучительное.
Я покачала головой.
– Ты улыбаешься другим так, чтобы каждый думал, что он для тебя – центр мира. А на деле ты просто умело дергаешь за ниточки, вызывая в мужчинах желания, которые они не в силах контролировать. – Он хмыкнул, его губы презрительно скривились.
И это он говорит после того, как насильно меня поцеловал? То есть я еще и виновата в том, что «вызываю желания»? Но не успела я возмутиться его фразе, как он продолжил:
– Хочешь, чтобы я говорил прямо? Изволь. У нас была договоренность. И ты солгала мне. Дважды. Намеренно не зашла к человеку, с которым должна была встретиться. А затем изобразила из себя жертву чужой жестокости. Хотя, оказывается, пострадавшей была совсем не ты. Где заканчивается твоя игра и начинается правда, а, Ми Лань?
Краска сначала прильнула к лицу, а затем резко отхлынула. У меня внутри похолодело. Как он мог выяснить правду?
А впрочем… Что такое он узнал, если считает, что жертвой была не я?! Я что, по его мнению, сама на себя напала? Сама себе оставила все те синяки и ссадины?!
Это так возмутило и оскорбило, что я не смогла сдержать порыва.
Резко вскинула голову, и слова, как лавина, хлынули наружу.
– Нужна правда, господин Линь? – ядовито выпалила я, – Да, я использую свою внешность! Да, я привлекаю к себе внимание мужчин! Потому что у меня больше ничего нет, кроме внешности! Ничего! – мои слова эхом отразились от стен проулка. – У меня нет влиятельной семьи, нет покровителя, никто никогда не заступится за меня! Никто! Всё, что у меня есть, – это жалкие остатки гордости и милое личико.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему шанса.
– Я действительно зашла не в ту дверь в «Золотом пионе”. Меня приняли за одну из цветочных девиц. Или, по-вашему, ссадины и синяки я сама себе оставила?! Да, мне удалось за себя постоять. Хрупкой девушке, не владеющей боевыми искусствами. Легко ли мне это далось? Нет. Может быть, вы думаете, у меня остались приятные воспоминания о том, как меня повалили на пол и только чудом я смогла вырваться? Тоже нет. Так где же я вас обманула?
Его взгляд потемнел, но я видела, что он внимает моим словам. Это только раззадорило меня.
– Вы считаете меня лгуньей, притворщицей? А я просто не хочу быть ничьей наложницей, ничьей игрушкой! Я хочу сама решать свою судьбу! Вот у вас есть всё – сила, власть, право голоса.
– Ми Лань, послушай… – начал мужчина, но я не позволила ему договорить.
– Нет, я не хочу слушать! У вас есть всё, – повторила с обидой. – У вас есть свобода! А у меня… у меня только отец, что готов продать меня как товар.
– Не будь так категорична. Родители имеют право решать, что лучше для детей. Их долг – направить нас. Наш долг – подчиняться. Нужно быть благодарным. Даже если это не то, чего ты хочешь. – На его лицо легла непроницаемая маска. Взгляд чуть остекленел.
Неужели он действительно думал о том, что сказал сейчас?
Нужно быть благодарным? Я должна быть благодарна?! Да пошел этот господин Линь Янь далеко и надолго с такими суждениями! Лучше к третьему принцу в наложницы, чем иметь что-то общее с таким ретроградом как сын первого министра!
Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, но злость кипела внутри, вырываясь наружу.
– Если вы так думаете, то мне жаль вас, господин Линь. А я плевать хотела на такую «родительскую заботу"!
Как только я произнесла последние слова, перед глазами на мгновение появилось сообщение: «Мин Е оценил ваши слова (+10 очков симпатии). Текущая симпатия: 62"
Мин Е? Он здесь? Невольно оглянувшись, я окинула взглядом узкий переулок, но ничего не заметила.
Неужели страж решил остаться поблизости, чтобы убедиться, что я в безопасности? От этой мысли стало немного теплее. Однако я тут же одернула себя. Возможно, он следит за нами совсем по другим причинам. Например, хочет убедиться, что Линь Янь ничего не предпримет после их недавней стычки. Но, в любом случае, стоит говорить тише.
Линь Янь заметил мое движение, и его глаза сузились.
