А вот это интересно. То есть, если я выбираю что-то «не то”, игровые персонажи потом и сами не поймут, как это произошло? Хм. Я-то думала, игра целиком подстраивается под мой выбор.
Я лишь развела руками на его вопрос.
– Прости меня за ошибку, – он покачал головой. – Не иначе происки злых божеств.
Угу, или моей жадности.
– Ничего страшного. Всё уже в прошлом.
– Могу я посмотреть твое плечо? – спросил Линь Янь, забирая знак.
Ладони наши соприкоснулись, и меня вновь накрыло тем волнительным чувством от мужского касания.
– Всё хорошо, – повторила я.
– Ми Лань, пожалуйста…
Пальцы дотронулись до ворота моего платья, чуть потянули на себя. Линь Янь действовал медленно. От его мягких движений и тихого, мерного дыхания во рту пересохло. Я поддалась этой долгой, мучительной ласке. Отклонила шею, позволяя ему оттянуть ткань дальше.
Внезапно глаза Линь Яня сузились. Лицо его стало мрачнее прежнего.
Да что я теперь не так сделала, где провинилась?! Открыла лишний сантиметр кожи?! Так он сам же!
– А что это такое? – спросил он тихо и очень опасно.
Хотя мне показалось, что он ожидал увидеть что-то подобное. Хм, странно. Напряжение его было как будто ожидаемым, а не удивленным.
– Вы о чем?
– Твоя кожа. Я заметил это ещё на предплечье, но подумал, что ошибся. Нет, ошибки быть не может.
И вновь, слова прозвучали как-то… искусственно. Он словно обманывал, не особо стараясь скрыть свою ложь. Словно знал, что должен увидеть нечто не то.
Я с непониманием глянула на своё плечо. Его пересекала алая, едва запекшаяся полоса. Следы от отцовских ударов. Они были и на руках, но там хватало порезов от осколков и синяков от борьбы с насильником. Поэтому так явно удары прута не выделялись среди прочих.
Здесь же…
На белой коже они горели краснотой. Ещё и коркой покрыться толком не успели, постоянно кровоточили. Если руки я первое время держала перебинтованными, то даже если забинтовать плечи или ключицы, тело всё равно в движении. Поэтому процесс заживления затягивался.
Ох, черт. Я совсем забыла о том, что Линь Янь не мог видеть отцовского наказания, потому что всё произошло после нашего с ним расставания тем утром. Совсем из головы вылетело.
И вообще. Меня только что чуть не прибили за обман. Когда я должна была припомнить о «ласке» Ми Ваня?
В общем, я не нашлась, что ответить. Всё и так видно. Поэтому лишь дернула уголком губ.
Но откуда Линь Янь мог знать о том, что произошло? А по его виду – он не испытывал шока. Разглядывал с заметным сожалением.
– Я должен посмотреть твою спину, – процедил мужчина, и гнев его был обращен не в мой адрес.
Он отстранился, кулаки его сжались.
– Там всё чисто, – произнесла, кутаясь в платье. – Я говорю правду. Все удары пришлись на грудь и руки.
Он не стал настаивать и касаться меня вновь. Как будто и сейчас знал наверняка, что я не обманываю. Наоборот, шагнул назад, разрывая то напряжение, что появилось между нами в эти секунды.
– И кто это сделал? Скажи мне имя.
– Мой отец.
Линь Янь свел лопатки так, будто и сам испытывал схожую боль.
Он не спрашивал, что послужило причиной для гнева Ми Ваня, но я сама продолжила:
– За то, что вернулась рано утром в одежде с чужого плеча. За то, что ошивалась ночью незнамо где. За то, что если мой будущий супруг, господин Су Мин, узнает о моем недостойном поведении, то разорвет помолвку. За то, что я не подчинилась отцовской воле.
Каждое слово я произносила с упоением. Била им наотмашь. Вот, получай, доказательство того, как «прекрасна» бывает родительская власть над ребёнком. Я должна быть благодарна за каждый удар, да? Отец лучше знает, что мне нужно?
– В следующий раз за ослушание он обещал выгнать меня из дома, – добавила я едко.
– Ми Лань, то, что случилось, недопустимо, – произнес Линь Янь твердо. – Мне очень жаль, что ты испытала столько боли из-за моего поручения.
Гнев во мне утих, как и желание язвить. Ладно уж, оба хороши. Он ведь не виноват, что мой папенька так скор на расправу. Я должна была позаботиться об алиби. Но предпочла просто надеяться на «авось».
– Не корите себя, господин Линь. Я знала, на что иду. Если у вас нет других вопросов, разрешите мне вернуться домой? Не хочется, чтобы отец нашел новый повод уличить меня в неверности будущему супругу.
– Да, конечно. – Он кивнул, и я развернулась, чтобы выйти, когда добавил: – Я клялся, что решу твою проблему с помолвкой…
– …если я выполню ваше задание, – подтвердила я. – Но у меня ничего не получилось, поэтому вы передо мной чисты.
Он задумчиво молчал. Я не оборачивалась, надеясь уже закончить этот разговор. Он вышел сложный. Даже если стереть из памяти первую его часть, в которой Линь Янь напугал меня до мурашек, то вторая оказалась не менее тяжелой. Только уже морально. Слишком много правды было произнесено вслух.
Ещё неизвестно, чем мне это аукнется.
Мужчина так ничего и не сказал, и я посчитала это достойным прощанием.
– Спасибо, господин Линь, за ваше доброе ко мне отношение, – и выскользнула в дверь.
