– Раз уж ты, Ми Лань, моя воспитанница, то будь добра, соответствуй. Я не допущу позора, если кто-нибудь намекнет, что Мей Фэнь выпустила в свет неумеху. Потому ты должна быть утончена, образована, благородна. Сейчас же я вижу… – Взгляд у неё был очень скептический; таким взглядом обычно осматривают подпорченное мясо в магазине, думая, совсем оно стухло или еще можно замариновать. – Сейчас я вижу то, с чем предстоит хорошенько поработать.
О, как элегантно вывернулась. Сразу видно – дама из высшего общества.
«Ну и ладно, – с радостью подумала я, – работайте на здоровье».
Что, современный человек не осилит все эти правила приличия? Я ж не из глухого села вывалилась, а из города. Образованная, начитанная. Вести себя умею. Улыбаюсь красиво.
Я ещё не догадывалась, насколько неправильно мыслила. Ибо для того мира, в который я попала, всех моих знаний оказалось недостаточно.
Ходила я недостаточно плавно (
Госпожа Мей всё фиксировала и очень страдальчески вздыхала. Это в первый день.
А во второй она стала меня учить. Но не словами, а действиями.
Когда я неправильно сидела за столом или стояла, она била меня по хребту тростиной. Если я не так хваталась за приборы, то получала тростиной уже по пальцам. Чтобы правильно ходить, тетушка принца выдала мне пухлую книгу, которую следовало водрузить на макушку. И с ней двигаться. Разумеется, книга падала девять раз из десяти, а я опять огребала от милой женщины.
В какой-то момент у меня выработался рефлекс. Если Мей Фэнь чуть слышно вздыхает, то сейчас я получу люлей, а значит, нужно срочно понять, что я делаю не так.
– Ты должна уметь поддержать разговор, – говорила госпожа Мей в промежутках между нашими лёгкими «БДСМ-сессиями». – Например, беседу о добродетелях, таких как скромность, сдержанность, преданность семье и обществу.
У меня начал дёргаться глаз. Да откуда я знаю, как беседовать о скромности?! Могу скромно помолчать.
Но ладно, разговоры – это ещё полбеды. Я думала, что с красивыми фразами у меня проблем быть не должно: насмотрелась дорам, набралась оттуда мудрых изречений в духе «Река отражает звезды, но не может их коснуться», «Печаль горчит как чай, что заварен в одиночестве». Уже предвкушала, как блесну знаниями.
Но тётушка Мей решила, что я должна заучить что-то из местных трактатов.
И вот тут меня настигла очередная «подстава» от местных демиургов.
До этого момента я как-то не задумывалась, что оказывается почти не умею читать. Общаться в этом мире получалось само собой, даже вывески я интуитивно понимала – стоило глянуть, и нужное значение всплывало в голове.
Да что там, закладную от Фейту я не быстро, но вполне себе сумела разобрать.
Вот только стоило заглянуть в текст, что подсунула тетушка, как я поняла, что большую часть этих иероглифов я идентифицировать не могу.
Я осторожно перевела взгляд на госпожу Мей.
– Эм… закорючки пляшут, – честно призналась я.
Тётушка Мей подняла бровь:
– Какие ещё закорючки? – властно переспросила она.
Вот и правда, какие?..
– Ты что, не умеешь читать? – Госпожа Мей прищурилась так, что мне захотелось спрятаться под стол.
– Ну, я умею… но не так, чтобы очень хорошо… – Я снова опустила взгляд на текст, пытаясь сосредоточиться. – Тот, кто… эээ… журавль… нет, нефрит?… рука… нет, в руке держит…
Кто это писал? Почерк ужасный!
Я глубоко вздохнула, и тут всплыло системное уведомление: «Желаете разблокировать умение «скорочтение»?» Ну и ниже предлагалось либо отказаться, либо согласиться и расстаться с 600 лепестками лотоса.
М-да, учитывая, что у меня осталось всего 775, тратить 600 лепестков разом не выглядит как хорошая идея.
– Зато я знаю много пословиц. – заявила я, надеясь отвлечь внимание.
– Правда? – голос тётушки Мей стал подозрительно ласковым.
– Конечно! Например, на безрыбье и рак рыба.
– Это что еще за ересь? Рыба – это рыба, а рак – это рак!
– Ну… Это деревенская мудрость.
Госпожа Мей медленно прикрыла глаза, словно собиралась помолиться о моем вразумлении.
– Что ж, молчание – это тоже искусство, – вынесла она, наконец, вердикт.
В какой-то момент обучения у меня появилась мысль, что в тюрьме было не так уж и плохо. Ну, пытали бы изредка, выбивая признание – зато без милых улыбочек госпожи Мей, от которых я судорожно сглатывала.
Она была очень приятная, милая, дружелюбная. Замечательная женщина.
Правда, с явными садистскими наклонностями.
