Новую способность я назвал Убеждением. В первый раз я использовал ее в Японии, когда заставил некоторых людей бежать с площади. Сегодня, в разговоре с Михайловым, я окончательно осознал, как ее следует применять.
Помимо этого добавил еще и Усиление атаки, примененное в башне, чтобы разрубить металл. Навык позволял вливать ментальную энергию в оружие, улучшая его пробивающую способность. Пока что долгая подготовка делали его применение невозможным в бою.
— Хорошо, — произнес я. — Что дальше?
По времени сейчас был ранний вечер. Первоначально я думал отдохнуть после поглощения энергии, но то далось так легко, что я ни капли не устал. Наоборот, организм, кажется, кипел от жажды действий.
«Помощник, — обратился я. — Есть свободные аномалии?»
Увидев число, я впечатлился. Похоже, действительно не стоило терять время. Я спросил о сложности и возможности выбора. К сожалению, тут ответ был неутешительным:
Несмотря на ответ, я уже готовил экипировку. Быстро собрав рюкзак, накинул плащ и повязал шейный платок. Вкупе с капюшоном тот и правда смотрелся брутально, добавляя колорита моему образу.
Постоянно я его носить, конечно, не собирался. Но вот порисоваться перед модулем-наблюдателем — почему бы и нет?
Быстро сложив сумку, я вспомнил о Братце. С черепом пока было много вопросов по тактике применения. Я решил не брать его в руку, так как это нарушало мою боевую стойку в Кровавом наитии, так что запихал в сумку — благо, места там еще хватало.
Наконец я был готов. Убедившись, что все собрано, и попрыгав, я схватил Коготь покрепче и обратился к помощнику. Отказав в трансляции, дал команду на перенос. Очередная аномалия ждала меня.
Поймав равновесие после переноса, я обнаружил себя в густой траве у какого-то холма. Прислушавшись, я услышал шум машин вдалеке. Похоже, я находился неподалеку то ли от города, то ли от оживленной трассы. Судя по растениям — на территории родной страны.
Аномалия нашлась тут же. Её искажающее марево трудно было с чем-то спутать. Не став терять времени, я вошел в огрызок чужого мира.
Вновь накатил тот самый эффект. Пейзаж вокруг скомкался и поблек, словно старые обои. Вместо них пришла новая реальность.
Я успел увидеть, что меня окружила плотная стена растительности. В лицо пахнул теплый, напитанный влагой и растительными запахами воздух. Однако не успел я оглядеться, как под ногами ощутилось что-то зыбкое.
Замахав руками, я с трудом поймал равновесие и посмотрел вниз. Ноги медленно погружались в какую-то густую коричневую жижу.
— Лучше места для входа не нашлось⁈ — выругался я.
Я попытался сделать шаг, чтобы вытащить ногу из жидкой грязи. Однако вторая нога при этом погрузилась еще глубже. Пошарив взглядом по окружающему пейзажу, я поставил освободившуюся ногу на какую-то ветку, но та тут же подалась вниз, погружаясь в трясину.
Мля, да это чертово болото!
Я сделал еще несколько попыток, но с тем же эффектом — я проваливался все глубже. Как будто снизу вовсе не было никакой почвы, а только густая жижа. В итоге за минуту я погрузился в нее по колени, но так и не сдвинулся с места.
Пришло дикое желание забыть обо всем и рваться куда-нибудь в сторону. Ушла еще пара драгоценных секунд, чтобы подавить страх.
Успокоившись, я внимательнее пригляделся к округе. Неподалеку хватало растений с толстыми жилистыми стволами. Только моих рук не хватало, чтобы зацепиться. Иными словами, я был в ловушке.
«Веревка, — понял я. — Здесь бы она помогла».
Хоть я и остановил движение, но все равно медленно продолжал погружаться в заросшую растениями воду. Не желая с этим мириться, я снял сумку и быстро заглянул в нее. Веревки там не обнаружилось. Зато на меня поглядывал сверкающими глазницами Братец.
— Ну-ка, дружище, — произнес я. — Настало твое время.
Достав приспособу, я отметил, что длины цепи хватает. Оставалось только сделать так, чтобы череп обмотался вокруг похожей на лиану ветки, что висела неподалеку.
— Братец, — произнес я. — Щас я тебя брошу. А ты челюстью схватишь ее, понял?
Не став ждать ответа, я раскрутил Братца и швырнул его, удерживая в руках цепь. К сожалению, мое указание череп не исполнил.
«А с чего ему знать твой язык, дурной? — произнес я мысленно. — И это не считая вопроса о его разумности».
Именно в этот момент до меня дошло. Братец мог не понимать языка. Но был и ментальный способ общения.
