Прочитав сообщение, я поморщился. Случилось именно то, чего я и опасался. Поначалу, когда мне не выставили никаких ограничений, я удивился. Ведь фактически Земля находилась на уровне песочницы. Можно было сгенерировать артефакт и просто «нагибать», как говорил Саня.
— Да вот фигушки, — произнёс я. — Нагибать не получится.
Путь понял, что дал маху, и «окоротил» меня. Кажется, это было даже логично, но на меня накатывала ярость. Возникало ощущение, что меня грубо побрили.
«А что ты можешь сделать, бунтарь? — спросил внутренний голос. — Всё равно выбора-то нет».
День был какой-то дурацкий. Уже завтра ждала игра, где меня, скорее всего, будут загонять, как кабана на охоте. При этом я ничего не мог с этим сделать, ибо банально не знал ни условий игры, ни иной информации. И вот даже Путь отказал мне в артефакте.
— Против меня что, весь мир? — прорычал я. — Что за невезуха?
Раздражённый, я заходил туда-сюда. В голове боролись здравомыслие и нежелание прогибаться.
— Эх, — вздохнул я. — Не знаешь, что делать, займись делом.
До Игры оставалось всего ничего. Чтоб занять руки, я почистил костюм. За пережитую игру и аномалию его успело неслабо потрепать — даже остались прорехи. Вооружившись шилом и капроновой нитью, я, как мог, зашил их.
То же самое сделал и с сумкой, которая порвалась от тяжести слитков. С ней всё было еще хуже. Старый предмет напрочь разошёлся по швам. Края кожи расслоились и превратились в бахрому. Увлёкшись работой, я обрезал края и подшил сумку.
Мои навыки, конечно, были так себе, и сумка получилась слегка кривоватой. Но главное — на одну игру хватит. После неё, может, будет смысл взять новую в Торговом Секторе.
«Если выживу, конечно», — фыркнул внутренний голос.
Продолжая готовить экипировку, я всё вычистил и разложил расходники и другие артефакты по карманам. Телепортации я не получил, зато был рывок, который в нужной ситуации мог спасти жизнь.
Трудовая терапия помогла. Мысли упорядочились и пришли в спокойствие. Я не мог получить пространственный артефакт, но у меня были другие варианты.
На этот раз к общению с алгоритмами Пути я готовился, как к битве. Я вновь открыл логи, где последним было предложение сменить заданные характеристики артефакта, и продолжил свой диалог с искусственным интеллектом.
— Я обнаружил нарушение правил Пути, — обратился я. — Мне отказали в награде да еще и нарушили первоначально обещанные условия.
Я смахнул это, даже не став читать.
— Если ошибка не будет решена до начала следующей игры, моя жизнь подвергнется опасности, — добавил я. — Это критическое нарушение!
Продолжая диалог, я старался изъясняться машинными фразами и, кажется, что-то получалось.
— Я предлагаю вариант исправления ошибки, — обратился я. — Мне все еще нужен артефакт пространственного переноса.
Светляк тут же повторил уже виденную мною фразу:
Прошло время перейти к самому главному.
— У меня уже есть артефакт пространственного переноса, и я прошу Путь лишь внести в его работу дополнительные настройки, — произнёс я. — Таким образом, правила не будут нарушены. Я получу необходимое, а Пути не придётся создавать для меня нарушающий правила артефакт.
Это был самый узкий момент. Некоторое время Путь думал, а затем ответил:
Ощущая растущее волнение, я достал ту самую цепочку с разноцветными стёклышками, найденную в пещере.
За прошедшее время я уже понял, что это своего рода связка порталов, прикрепленных к весьма таинственным местам. Я мог бы изучить их со временем. Но проблема была в том, что я не знал, как потом вернуться оттуда — стеклышка с чем-нибудь земным не было.
— Мне нужно внести изменения в этот артефакт, — произнёс я, сосредоточившись на нужном объекте. — Зафиксировать ещё один якорь перемещения. Пусть им будет мой дом.
Я посмотрел на стёклышко, которое, в отличие от остальных, не имело нанесенного на него рисунка. Если Путь сможет «забить» на него мою квартиру, то цепочка станет настоящим сокровищем.
Замерев, я ждал ответа. Прошло несколько секунд, как Светляк моргнул. Цепочка в моих руках вспыхнула бирюзовым сиянием. На моих глазах прозрачное стёклышко начало наливаться красками. Медленно, как фотография в проявителе, в нём проступило изображение знакомой комнаты.
— Есть, — произнёс я. — Так-то лучше.
